– Поможет ли одно обращение к богине, я сомневаюсь, – услышала Пила голос Ромелии в темноте. Атенаис была еще слаба, и Акме должна была поддерживать ее.
– Я надеюсь, что оно принесет пользу, потому что у меня было впечатление, что Осирис оплодотворил меня.
– Подождем, у меня во всяком случае есть совсем другое предложение, несколько более реалистичное… когда ты снова отдохнешь.
Утром Ромелия и Атенаис крепко спали, чтобы набраться сил после своей ночной вылазки. Их разбудил шум гонца, прибывшего из Рима. Не подозревая ничего хорошего, Валериус заторопился ему навстречу. Гонец передал сенатору свернутый папирус.
Валериус велел разбудить Ромелию.
– Я должен вернуться назад, в Рим. Созывают курию. В городе неспокойно.
Ромелия испугалась.
– Неспокойно? Нашему имуществу грозит опасность?
Валериус успокоил ее.
– Нет, не пугайся так, дорогая. Наша вилла охраняется, кроме того, пока еще не дошло до применения насилия. Требуется мое присутствие в Риме, чтобы принять необходимые меры. Для тебя будет безопаснее остаться здесь.
– Как ты поедешь? – полюбопытствовала Ромелия.
– Я поскачу верхом, тогда через три дня буду в Риме. В сопровождение я возьму только двух рабов.
Ромелия кивнула и вздохнула.
– Жаль, отдых был очень уж коротким.
– Не для тебя. У тебя еще остается общество Атенаис, и не очень зли бедного Диодороса. – Он мальчишески улыбнулся.
Ромелия выглядела подавленной. Однако когда Валериус простился с ней, она улыбнулась, велела позвать раба Целиуса. У госпожи было специальное поручение для него.
Пила стояла в атриуме и прощалась со своим господином.
– Ты останешься у Ромелии, – сказал он ей и пошел к уже оседланным лошадям.
Пила опустила голову. Валериус остановился и улыбнулся.
– Я вижу печаль во взоре моей светловолосой Венеры. Меня радует, что ты, наконец, немного приоткрыла свое сердце. Выше голову, Пила. Я хочу на прощание заглянуть в твои голубые глаза. Когда я вернусь, я надеюсь, что мастер уже закончит свою работу над Венерой из мрамора. Ежедневно ходи к нему, как я тебе приказал.
Он вскочил на лошадь и оглянулся, но Пилы уже не было видно.
– Вперед! – крикнул он, и всадники понеслись к воротам.
Едва только Валериус покинул имение, как Ромелию словно подменили.
Резким голосом она накричала на рабов, и особенно досталось Пиле. Если в присутствии своего супруга Ромелия держалась в стороне и не обращала внимания на рабыню, теперь она выплеснула на нее свою ярость.
– Теперь ты, маленькая шлюха, будешь снова плясать под мою музыку. Твой защитник далеко. Только боги знают, что он в тебе нашел.
Она презрительно оттолкнула стол, и фрукты, стоявшие на нем в серебряном блюде, рассыпались по комнате.
– Подними! – приказа она Пиле и покинула комнату.
После обеда Ромелия посетила свою соседку Атенаис. Пила должна была ее сопровождать. Ромелия использовала короткий путь через парк, которым также ходила и Атенаис. Таким образом они избегали открытых дорог и не нарушали запретов Диодороса. Диодорос, казалось, сейчас едва замечал присутствие Атенаис.
Ромелии это было на руку, потому что она проводила теперь много времени со своей новой подругой. Атенаис была счастлива переменить обстановку. Она прямо расцвела, глаза у нее блестели, и ее первоначальную робость как ветром сдуло.
Пила сидела на корточках в атриуме и ждала, пока Ромелия позовет ее. Однако Ромелия удалилась с Атенаис в женские покои, и даже Акме не было дозволено сопровождать их. Хозяйка должна была обсудить с Атенаис нечто важное.
Домашние рабы сновали взад и вперед, никто не обращал внимания на Пилу.
Потом стало тихо. Она поднялась и немного прогулялась вокруг. Эта вилла была совсем другой, не похожей на виллу Валериуса. Проще и скромнее. Тем не менее Диодорос, видимо, был богатым человеком. Пила видела дорогостоящие украшения Атенаис, которые та однажды показывала Ромелии.
Из отдаленной двери Пила услышала голос. Это был голос Диодороса. Она осторожно приблизилась к двери и заглянула через щелку. То, что она увидела, чуть не заставило ее задохнуться. Диодорос сидел на скамейке, перед ним стоял Никандрос с опущенной головой. Мальчик был полностью обнажен. Диодорос откинул свой хитон, и Пила могла видеть его возбужденный фаллос, пока он ощупывал мальчика между ногами.
Диодорос что-то бормотал, пока мальчик тяжело дышал, и лицо у него покраснело.
Пила вздрогнула и оперлась о стену. Именем всех богов, которым поклонялись в Риме, что делал этот мужчина? Пила услышала, как голос Диодороса стал громче, а затем Никандрос хрюкнул, как маленький поросенок. В ужасе Пила побежала назад, в атриум, и села на свою скамейку. Ей стало жаль мальчика, который явно страдал из-за этого ужасного мужчины, но чем она могла ему помочь? Она ведь сама была только рабыней.
Некоторое время ничего больше не было слышно. Очень осторожно девушка снова заглянула через щелку в двери. Диодорос, казалось, покинул комнату и ушел через перистиль. Только мальчик, одетый теперь в легкую тунику, сидел на скамье и смотрел перед собой.
Пила бесшумно приблизилась к нему. Она видела худую наклоненную спину, узкий затылок, спутанные волосы. Она нежно положила руку ему на плечо. Никандрос испуганно вскочил.
– Не бойся, – успокоила его Пила. – Я тебе ничего не сделаю. Что сделал тебе этот мужчина? Он избил тебя? У тебя болит? Я могу тебе помочь?
Никандрос посмотрел на нее сначала непонимающе, потом неохотно. Его темные брови приподнялись.
– Чего ты хочешь от меня, рабыня? – выдохнул он. – Какое тебе дело, что делает со мной Диодорос, он мой эрастес, и я очень горжусь этим. Не каждому удается стать эроменосом такого образованного и богатого мужчины. А теперь уходи.
Пила смущенно и недоверчиво посмотрела на него.
– Но… но… я только хотела помочь тебе, – заикаясь, пробормотала она.
Мальчик скривил свои детские губы в презрительной улыбке.
– В чем? – спросил он свысока. – Что женщина понимает в подобных вещах, да еще и рабыня вдобавок?
– Так ты не раб?
– Я? – Теперь Никандрос во все горло расхохотался. – Я воспитанник Александра Диодороса, торговый флот которого плавает по всем морям в мире, а теперь убирайся, пока я не доложил о тебе твоей госпоже.
Пиле так и не удалось выбраться сухой из воды из этой щекотливой ситуации. Позади нее вдруг внезапно оказалась Акме.
– Что здесь случилось? – спросила она строго.
– Гони ее прочь, – пробормотал Никандрос. – Она подслушала меня с моим воспитателем.
– Вот обрадуется твоя госпожа, когда я расскажу ей об этом, – сладко улыбнулась Акме. – Прежде всего тем, как ты злоупотребила гостеприимством нашего дома.
