— А что, что-то не так? — невинно хлопнул глазами этот усопший нахал. — Мне показалось, что вы вполне, гм, смирились и даже начали получать удовольствие…
Это он на наш совместный сон намекает? Вот же хам!
— А вот это вас вообще не касается, — огрызнулась я. Хотела добавить, что Винс просто был очень болен, но решила, что оправдываться – выше моего достоинства. — У вас вообще совесть есть? Хоть капельку?
— Конечно, есть, просто я ей не пользуюсь.
У-у, злости на него не хватает!
И в этот момент случилось невероятное. Скрипнула дверь и в комнату просочился Рафик. Нет, само по себе его появление меня не удивило, но вот шедший от него запах…
— Рафик! — ахнула я. — Это вы что же…
Запах, исходивший от малыша, спутать было трудно. Это был запах хвойного мыла, которое выдавала в купальнях госпожа Вайсман. Да-да, в тех самых купальнях, где мы впервые встретились с Рафаэлем. И словно запаха было недостаточно, на большом пальце застыли разводы от высохшей пены, а к мизинцу прилип кусочек мыла.
И что-то мне подсказывало, что не на мужской половине он сидел так долго, что успел впитать запах.
— Ах вы… — прошипела я, фокусируясь на Рафаэле. — В женских купальнях отсиживались??? Старый извращенец! Дохлый развратник! С-скотина безрогая!!!
— Но-но, я бы попросил! — возмутился Рафаэль. — Ты, милочка, всё-таки со свёкром разговариваешь. И потом: мной руководил чисто исследовательский интерес!
— Ах, исследовательский!!! — рявкнула я и, нащупав твёрдый предмет, запустила в того самого свёкра.
Это оказалась чашка. Одна из трёх, оставшихся от сервиза. Пролетев сквозь призрака, она врезалась в дверь, со звоном разбиваясь на тысячу осколков. Естественно, не причинив Рафаэлю ни малейшего вреда. Может быть, чуточку задело непомерное эго, но и только.
— Ну всё! — Я уже шипела не хуже кошки. — Винс, сегодня у меня как раз выходной, пойдём на кладбище изгонять твоего отца!
Обернувшись, взглянула на мужчину, ожидая возражений. Но ничего подобного: он лежал, заложив руки за голову, и явно наслаждался представлением. Только что сердечки в глазах не плясали.
— Как скажешь, милая, — мурлыкнул он, — с удовольствием тебя отведу.
Я даже опешила немного. Но ещё сильнее опешил его отец:
— Ты в своём уме? Ты правда хочешь помочь ей меня изгнать? Это твоя благодарность за всё, что я тебе дал?
— Нет, отец, ты не понял, — лениво отозвался Винсент, — это моя солидарность как мужа. Ты же хотел нас поженить, ты своего добился. Наслаждайся, прошу!
Внутреннее восхитившись мужской логикой, я обернулась в призраку и хищно сощурилась.
— Что ж, думаю, пора прощаться… Рафика я, пожалуй, оставлю: он мне нравится.
Малыш восхищённо всплеснул пальчиками и рванул ко мне. Подбежал, уцепился за юбку и начал карабкаться вверх.
А вот Рафаэль наконец испугался.
— Не посмеете! — ахнул он. — Не имеете права!
— О, право как раз имеем, — хмыкнул за спиной Винс, поднимаясь и выходя вперёд. — Ты ведь сам утверждал приказ о свободном упокоении умертвий в случаях, если они приносят вред или угрожают безопасности подданных. Так же он звучал, да?
— Неправда! — взвизгнул призрак. — Я не угрожаю. Я… Я пользу приношу!
— Спорно, — отмахнулся Винс. — Ещё аргументы?
Теперь уже я наслаждалась представлением. И ещё видом широкой спины Винса. Прекрасная спина.
Рафик в свою очередь млел у меня на руках. Соскучился.
— Я знаю имя убийцы! — нашёлся Рафаэль. — Вернее, не знаю – оно в письме – но готов подписать разрешение, чтобы вскрыть его сейчас же. Раз уж вы о нём забыли в день свадьбы.
Хлопнув себя по лбу, я беззвучно выругалась. Ну конечно. Мне даже в голову не пришло, что мы могли вскрыть письмо в тот же день. Не до этого было…
— Подписывай, — жёстко потребовал Винс.
Рафаэль засуетился. Сдёрнул с моих рук несчастного Рафика и попросил принести бумагу. Через четверть часа всё было готово. Рафаэль рукой Рафика поставил подпись, и Винс с широкой улыбкой повернулся ко мне.
— Ну что ж, давай вскроем это письмо?
Оторвав взгляд от ямочки на щеке, я кивнула и пошла в гостиную. Подошла к полке…
— Не поняла… — нахмурилась я. Ещё раз переложила все конспекты, проверила учебники…
Письма не было. Оно попросту исчезло.
— Кто мог сюда зайти, пока тебя не было?
Рафаэль сбежал, прихватив с собой Рафика. Оставил нас разбираться самостоятельно. Теперь Винс раненым зверем метался по комнате, и складывалось впечатление, что волнует его вовсе не письмо. Мысль о том, что он беспокоится обо мне, приятно грела. Хотя от излишней экспрессивности мужчины становилось не по себе.
— Да кто угодно, — простонала я, привалившись к стене. — Дверь-то не запирается… Только на засов! — Последние слова практически прокричала, поймав яростный взгляд. — На ночь, изнутри, на засов. Не психуй.
Перестав мерить шагами комнату, Винс резко приблизился ко мне и обхватил лицо ладонями.
— Ты понимаешь, что оставаться здесь опасно? — проговорил он с нажимом. — В любой момент сюда может зайти посторонний…
— Не может, — возразила убеждённо. Не пытаясь, впрочем, освободиться. — Меня Зигмунд охраняет. Он знаешь, какой надёжный… И очень опасный.
Я попыталась улыбнуться уголком губ, но Винс шутку не оценил. Склонился вперёд, уткнувшись лбом в мой лоб и зажмурился.
— Дина-Дина… Я безумно боюсь тебя потерять.
— Временную супругу? — поддела я.
Винсент отстранился, внимательно заглянул мне в глаза. А потом молча прижал к себе. Я охнула, но возражать… Нет, опять не стала. Потому что запах Винсента заполнял лёгкие, странно успокаивая. Не хотелось ни ругаться, ни возмущаться. Зачем?
— Ты переезжаешь в замок, — категорично заявил он. — Я не могу тобой рисковать. В случае чего одного зомби будет недостаточно, чтобы тебя защитить.
— В случае чего? — хмыкнула я, отстраняясь.
— Ы! — оскорбился Зигмунд. — Ы-ы!
— Конечно, ты самый сильный! — похвалила я зомби. — Я в тебе и не сомневаюсь. Но Винс в чём-то прав. Есть небольшая вероятность того, что пока нас не было, в дом приходил убийца Рафаэля.
— Ы-ы?
— Ну ты сам подумай: зачем ещё кому-то красть письмо. Это ведь бессмысленно.
— Значит, ты тоже меня бросишь, да? — послышался меланхоличный детский голосок.
По спине пробежали мурашки. Этот голос был мне знаком и незнаком. Но больше всего он напоминал голоса детей-призраков из многочисленных ужастиков моего родного мира. Тот самый голос, которым сообщают: “Ты никогда отсюда не уйдёшь… Ведь нам так весело вместе!”
Подавив желание моментально сбежать, я выглянула из-за Винсента и встретилась с ледяным взглядом Айрис. Девочка зависла над полом и мерцала розоватым светом. Такого я ещё не видела.
— Айрис? — пробормотала я. — Ты что такое говоришь?
— Правду. — Её голос звучал безэмоционально, и от этого становилось ещё страшнее. — Ты переедешь к графу. Заживёшь долго и счастливо. А обо мне даже не вспомнишь.
Та-ак… Кажется, мы задели чей-то триггер.
— Это не так, — возразила осторожно. — Во-первых, я ещё не согласилась…
— Согласишься, — скучающий тон. — Я же вижу, как ты на него смотришь.
— Во-вторых, — с нажимом продолжила я, игнорируя заинтересованный взгляд оборотня. — Я бы совершенно точно взяла тебя с собой.
— Да конечно! — вспыхнула Айрис. Во всех смыслах вспыхнула: резко полыхнула красным, выбрасывая в разные стороны алые протуберанцы. — Знаю я эти слова! Конечно, собиралась взять! Так я и поверила!
Голос девочки перешёл на визг. Уши заложило, и я резко присела, зажимая их руками. Винс рухнул рядом, закрывая меня. На кухне, кажется, разбилась ещё одна чашка, и даже Зигмунд попятился.
Дождавшись, пока стихнет крик, я оттолкнулась от пола и буквально подскочила на ноги.
— А ну тихо! — рявкнула я.
Алое сияние тут же побледнело. Айрис изумлённо уставилась на меня.
— А теперь все выйдут, — закончила уже спокойнее. — Останемся только я и Айрис. Нам нужно поговорить.
