трофеев. И, собственно, был бы полностью в своем праве.
– Естественно, – ответил я.
– В таком случае давай поговорим про взаимодействие между сторонами, – сказал он, после чего подался вперед, взяв со стола чашку. – Как оно будет происходить, где, кто будет ведущим в нашем небольшом союзе и нужен ли ведущий вообще. Нюансов много.
– Предлагайте. Вы в этом явно опытнее меня, – произнес я, тоже взяв чашку.
– В таком случае начнем с того, что всем сторонам по-любому придется встретиться…
* * *
Признаюсь честно, с Наронгом было сложно. Он не вилял, не интриговал, не давил, но при этом постоянно накатывало ощущение, что ты сопляк из мелкого молодого рода. И ведь он не специально, я видел это. Но, видимо, древность рода решает, во всяком случае – в воспитании. Может, с кем-то рангом пониже было бы проще, но переговоры пришлось вести именно с главой рода. Меня даже посетила мысль, что жить в Сукотае я бы не стал. Уж лучше более опасный Китай, чем жить в тени кого-то другого. Хотя, если рассуждать чисто теоретически, то я бы, скорее, в Корею эмигрировал.
В общем, наш разговор в тот день затянулся на три часа. И на следующий день еще на два часа. И на следующий… Мы неделю обсуждали детали, и это только то, что должны обсудить главы сторон, осталась еще куча мелочей, которыми займутся наши люди. А чуть позже придется встречаться уже в расширенном составе – Коширские, Тарворд, Чакри и Аматэру. Но это уже через месяц примерно. В общем, мне предстоит еще не одна поездка в Сукотай, только на этот раз придется соблюдать секретность. Мы с Наронгом даже решили использовать покушение в свою пользу, изобразив не то чтобы ссору, но легкое раздражение друг другом. Ну и, естественно, наши переговоры официально не удались. Они, кстати, опять же официально, были по поводу Малайзии.
Домой я вернулся через восемь дней после того разговора. Каникулы заканчивались, и в скором времени меня вновь ждала школа. Это раздражало, но и сделать уже ничего было нельзя – в конце концов, не так уж и долго осталось ждать выпуска. Потерплю.
У ворот меня встречали Атарашики и Казуки – помимо слуг и Бранда, который уже крутился у ног.
– Как все прошло? – спросила Атарашики, когда мы шли в дом.
– Превосходно, – ответил я. – Лучше и быть не могло.
– Проблем вообще не было? – удивилась она.
– Были, но с делом не связаны, – произнес я. – Дома расскажу.
– Сначала обед, потом дела, – закончила она разговор.
Окончания обеда я, естественно, ждать не стал, прямо во время него и рассказал о нападении какой-то нечисти. Слушали меня внимательно, и если Казуки с Рахой – Эрны с нами не было – слушали с раскрытым ртом, то Атарашики хмурилась. Точнее, сначала сидела с ошарашенным выражением лица, а под конец уже начала хмуриться.
– Давай уточним, – сказала она, когда я замолчал. – На тебя напал… ёкай. Скорее всего. Значит, Ушедшие… не ушли.
Ей явно не понравилось услышанное. Сильно не понравилось.
– Похоже, так и есть, – кивнул я. – Правда, не думаю, что этому стоит удивляться – богиня-то ладно, но ведь кто-то же мне передал тот цветок.
– Мало ли? – произнесла она хмуро.
– А еще Бранд с Идзивару… – вставил Казуки.
– Кстати говоря, да. Что тебя напрягает-то? – все-таки спросил я. – У нас что, какие-то проблемы с Ушедшими?
– В том-то и дело, что нет, – вздохнула она. – И я не понимаю, почему на тебя напали. Четыреста лет скрывались и решили раскрыться только для того, чтобы тебя убить? Боги, я сейчас должна пучить глаза по поводу самого факта их возвращения, а приходится волноваться, почему они решили вернуться именно так!
– Но цветок-то Синдзи-сану кто-то подарил, – заметил Казуки. – Наверное, не все из них хотят его смерти.
– Боги могли и человеком воспользоваться, – отмахнулась она. – О-хо-хо, что делать-то?
– Не волноваться, – усмехнулся я. – Разберемся и с этой проблемой. Вряд ли они сильно опасны, раз столько столетий прячутся. Да и прав Казуки, – бросил я на него взгляд, – наверняка они не все нас убить хотят. Думай в позитивном ключе: теперь божественный дар нашего рода – не бесполезная ерунда.
– Что-то я не вижу пользы от этого дара, – проговорила она хмуро.
– Ну… Это уже не наши проблемы, – дернул я плечом.
– Слишком уж ты самоуверен, – покачала она головой.
– А еще нагл, жаден и крайне воинственен, – дополнил я. – Но это опять же – не мои проблемы.
* * *
– Хватит на сегодня, – произнес Цуцуи. – Благодарю, Чиви-кун. Можешь идти.
Я в этот момент как раз стоял в блоке и на автомате после его слов завершил движение, нанеся удар.
– Господин, – поклонился ему мужчина, стоящий в стороне, после чего поклон отвесили уже мне. – Аматэру-сама.
Сегодня, видимо, в качестве разнообразия, Цуцуи пригласил в додзё одного из слуг рода, чтобы он читал мне лекции по биологии.
– Что с опросом? – спросил я.
После того как Цуцуи начал читать мне лекции, у нас сложилась традиция – после занятий мы сидели на энгаве, пили чай, а Цуцуи опрашивал меня по прошедшей лекции.
– Послезавтра перед лекцией Чиви-кун проведет опрос по предыдущему уроку, – ответил Цуцуи. – Иди в душ, а потом ко мне.
Ополоснувшись и переодевшись, пошел искать Цуцуи. Если бы он сказал про чай, его бы и искать не пришлось, чай мы всегда в одном и том же месте пьем, а так… Нашел я его в доме, в гостиной. Когда я зашел в помещение, старый слуга как раз разливал чай. Обычный. Ну то есть… То есть обычный чай, в обычном чайнике, по обычным кружкам. Так-то он нам с Цуцуи, если мы сидим на веранде, заваривает по всем японским правилам и разливает в японские же керамические чашки.
– Что-то случилось? – спросил я, присаживаясь в кресло напротив него.
– Нет, а должно? – удивился Цуцуи.
– Да как бы… – кивнул я на чай. – К другому я тут привык.
– А, – отмахнулся он. – Не обращай внимания. Просто сегодня захотелось чего-нибудь европейского. Попробуй, – дернул он подбородком, указывая на стол. – «Эрл Грей», настоящий, а не та ерунда, что в магазинах продают.
Взял кружку, сделал глоток… Ну… чай и чай.
– Неплохо, – произнес я.
Цуцуи на это только улыбнулся.
– Насчет обучения, – начал он, после чего прервался на глоток чая. – Завтра у тебя начнется школа, так что можешь не приходить. Далее – как обычно. И еще. – Он замолчал, что-то обдумывая. – Тебе нужен меч. Или, если хочешь, боккен. Но лучше – меч.
– Найду, если надо, – пожал я плечами. – Только зачем?
– Чтобы держать его при себе, – ответил Цуцуи. – Всегда. Только ложась спать, можешь класть его на подставку.
Ну трындец… Я тот еще японец, а аристократом являюсь очень недолгое время, при этом постоянно чем-то занят, но даже я знаю, что
