я не хотела ждать. Мне было слишком холодно и одиноко. Я узнала, где ты учишься и решила прийти за тобой, пророк. Пойдем?
— Да, конечно. Пошли, Этель, — неуверенно отвечаю ей я, затем оборачиваюсь к озадаченным друзьям, — Ну ладно, пока ребята, увидимся.
Мы с Этель Мейер уходим на северо-запад, к окраинам Города. Мне удается расслышать позади себя вопрос Клары: “А это еще кто такая?”. Они, кажется, очень озадачены. Я бы хотел пойти с ними, но не могу бросить Этель, заставлять её больше ждать. Черт возьми, я не хотел, чтобы моя учебная жизнь пересекалась с моей… скажем так, “ночной” жизнью. Словно выдумка и реальность соприкоснулись. И я, кажется, перестаю понимать, где что.
— Куда мы пойдем на этот раз? — слышу я рядом с собой вопрос Этель.
— В давно заброшенное место. Я слышал о нём от друзей. Большое красное здание. Знаешь такое? Говорят, это место проклято. Я же скажу иначе. Это место чистейшей эмоциональной силы. Столько страданий, устремлений и надежд в одном месте! Возможно, там мы и найдем путь на небо.
— Я слышала о нём. Говорят, там много людей пропало без вести. Призраки, мистические твари, ползающие граффити…
— Предлагаю проверить, — говорю я в шутку.
Пытаюсь смотреть на дорогу, дома. Но как бы сильно я ни отводил взгляд от Этель, в конце концов он все равно оказывался на ней. Во мне всё бушует. Каждый позвонок словно начал вертеться вокруг своей оси. Так хочется просто снова обнять её, просто снова держать её в своих руках. Эта жажда сжигает меня изнутри. Давай, прямо сейчас, обними её, поцелуй. Вы оба — два потерянных создания, все, чего вам нужно — нежность. Не могу, это разрушит образ, разрушит всё.
Мы идём по мосту через реку Сонг, которая разделяет так называемое “Кольцо благополучия” Города от западных, бедных районов. Там, за мостом освещены только несколько улиц, всё остальное погружено во мрак. Уже стемнело за то время, пока мы шли от Нортштадта к мосту. Опять началась метель. Снег пролетает сквозь свет фонарей и окрашивается в золотой. Словно с неба падают частицы солнца.
— Постой, — вдруг говорит Этель, — посмотри, как красиво.
Свет от города отражается облаками на горизонте, у моря, создавая прекрасную картину. Сейчас, с высоты моста все кажется таким маленьким, таким спокойным и родным. Теплый свет фонарей контрастирует с кусачим холодом. Я смотрю на то, как колышутся воды незамерзающей реки, это наполняет моё сердце спокойствием на какой-то короткий момент. Этель закурила сигарету и в задумчивости уставилась куда-то вдаль.
— Знаешь, что это за мост, Фред? — вдруг говорит она.
— Неужели…
Нет, я же не мог привести её на тот самый мост. Мост, где с ней сделали это…
— Ага, — говорит она как будто без эмоций, — сейчас я вспоминаю это, будто это и не со мной было. С кем-то другим. В другой жизни. Как странно. Неужели я и не Этель Мейер вовсе? Или та глупая, бедная девчушка была не мной? Но если я не она, а она не я, т почему я всё еще чувствую прошедшую боль? Или там, под мостом, произошла моя первая маленькая смерть. Что тогда я успел сделать в жизни. Словно была рождена только для того, чтобы пострадать и умереть. Странное предназначение. Никчемное.
— Это не так. Никто из нас не предназначен лишь для страданий, — говорю ей я, а сам про себя думаю, что её слова — мои слова, но я должен её успокоить. Не могу видеть, как она начинает прикусывать губу, а её глаза наполняются слезами, — подумай, быть может, мы были рождены, чтобы встретить друг друга, чтобы достичь рая. Что люди понимают о целях в жизни? Заработать денег, славу — всё это чушь. Наш путь тернист и далёк, но мы идем к звездам. И это стоит того. Свет стоит того, чтобы идти сквозь тьму.
— Ты прав, как же ты прав, пророк, — говорит она, а по щекам начинают бежать слезы, размазывающие тушь по лицу, — просто так странно осознавать, что путь этот открылся мне после ада. Спасибо, пророк. Кажется, я теперь всё понимаю. Да, точно. Ты же видишь это?
— Вижу что?
— Мы так старались найти место для сонастройки, но чуть не прошли его. Вот она, лестница к небесам. Никогда бы не подумала, что нужно спуститься вниз, чтобы вознестись. Но теперь это очевидно, — по её лицу расползается странная улыбка, — Мы находимся очень высоко над водой, внизу — бездна, на кромке которой колышутся тёмные воды. Вокруг нас падает золото, что, достигнув воды, растает. Здесь, наверху, мы живем нашими ненавистными жизнями. Я вижу это в твоих глазах, ты тоже её ненавидишь, Шольц! А вот он — выход.
Она махнула рукой куда-то за перила моста.
— Танцуя на твёрдой земле, мы не вознесемся, но если мы полетим…
Этель вплотную подошла к перилам и начала перелезать через них. Сердце моё сжимается. Она собирается прыгать. Инстинктивно подскакиваю к ней и хватаю за руку.
— Этель, что с тобой? Не надо! Не делай этого, это не выход.
— Конечно, это не выход. Это вход! — при этих словах она хватает меня за руки и начинает тащить за собой.
Она полностью перестала держаться на мосту, пытаясь затащить меня за собой. Я пытаюсь встать в более устойчивую позицию, но вместо это проскальзываю ногами по льду и на скорости ударяюсь коленной чашечкой о прутья перегородки. Разряд боли проносится по телу, я на секунду теряю хватку. Еще немного, и я бы выпустил Этель. Что делать? Мысленно проклинаю себя за то, что никогда не уделял внимание спорту. От напряжения по телу словно начинают бегать насекомые.
— Мы будем танцевать, падая в свете фонарей. Вот она, высшая точка техно-инферно. Нас закружит с ветром, мы будет плясать в буре.
Это я довёл её до такого. Боже, я это моя вина. Я должен держать её. Только не отпустить, только не ослабить хватку. Спасти её от моего безумия. Мимо проезжают машины. Почему никто не остановится? Никто не поможет. Некоторые из них даже сигналят, когда проезжают мимо. Они что, издеваются? Вдруг одна машина останавливается рядом. Неужели мне помогут?
— Вы что здесь делаете? — спрашивает мужчина в деловом костюме, — а ну быстро пошли отсюда.
— Тогда помогите, она сейчас упадет.
— А что ты на меня переводишь, засранец, я вам сказал убираться отсюда, дальше — не мое дело.
— Ты издеваешься что ли, придурок?
— Как ты меня назвал? — сердито сказал он.
— Почему ты не прыгаешь со
