Но навел его на эту мысль не кто иной, как Стилсон.
В конце концов, может, он не такой уж и шут. Его оценка политической ситуации семьдесят пятого – семьдесят шестого годов совсем не глупа. Строить ветряные мельницы вместо щитов от ветра… а там развернемся.
Но это уже не проблема Гендрона.
Пятьдесят тысяч долларов – вот его проблема.
Цыпа Гендрон, президент «Клуба львов» и вообще веселый малый (в прошлом году на праздничном параде в Риджуэе четвертого июля он катил на этаком смешном мотоцикле), вытащил из верхнего ящика стола желтый блокнот для официальных записей и начал набрасывать список имен. Дрессированная крыса за работой. А Грег Стилсон на Главной улице поднял лицо навстречу яркому осеннему солнцу и поздравил себя с хорошо проведенной операцией – во всяком случае, хорошо начатой.
Впоследствии Джонни считал, что если он и оказался все-таки в объятиях Сары – почти через пять лет со дня ярмарки, – то не последнюю роль в этом сыграл визит Ричарда Диса, сотрудника журнала «Потусторонний взгляд». Джонни в конце концов сдался и позвонил Саре, пригласив ее заехать, потому что им овладело страстное желание позвонить хорошему человеку и избавиться от гадкого привкуса во рту. Так он, по крайней мере, убеждал себя.
Он позвонил в Кеннебанк, ответила ее бывшая соседка по комнате, которая сказала, что Сара сейчас подойдет. Трубку положили, и во время минутной паузы он подумал (не очень всерьез), не отказаться ли ему от разговора, чтобы закрыть, так сказать, вопрос навсегда. Затем он услышал голос Сары:
– Джонни. Это ты?
– Он самый.
– Как поживаешь?
– Хорошо. А ты?
– Тоже, – сказала она. – Я рада, что ты позвонил. Я… честно говоря, сомневалась.
– Мальчик с тобой?
– Конечно. Без него я никуда не езжу.
– Почему бы вам не прикатить сюда как-нибудь, прежде чем ты возвратишься к себе на север?
– С удовольствием, Джонни. – Голос ее потеплел.
– Папа работает в Уэстбруке, а я здесь и за повара, и за посудомойку. Он приезжает примерно в половине пятого, и в полшестого мы обедаем. Приглашаю тебя на обед, но предупреждаю: основное единственное мое блюдо – франко-американские спагетти.
Она засмеялась:
– Приглашение принимается. Когда мне лучше приехать?
– Как насчет завтра или послезавтра?
– Завтра подходит, – сказала она после едва заметного колебания. – Тогда до встречи.
– Всего хорошего, Сара.
– И тебе.
Он в задумчивости повесил трубку, испытывая одновременно возбуждение и чувство вины – без всякой к тому причины. Но ведь мыслям не прикажешь. А мысли его сейчас вертелись вокруг возможных последствий их встречи, о которых, вероятно, лучше не думать.
Ну вот, она все знает. Знает, когда отец приходит домой, – это самое важное, подумал Джонни.
И сам себя мысленно спросил: А что ты будешь делать, если она приедет утром?
Ничего, – ответил он, хотя не очень-то в это верил. Стоило ему подумать о Саре, вспомнить изгиб ее губ, зеленые раскосые глаза, и им овладела слабость, неуверенность в себе, даже отчаяние.
Джонни отправился на кухню и начал не спеша готовить ужин – самый простой, на двоих, на отца с сыном. Жили они по-холостяцки. Не так уж плохо. Мало-помалу Джонни поправлялся. Они беседовали с отцом о тех четырех с половиной годах, которые прошли мимо Джонни, о матери – к этой теме они подбирались осторожно, но все ближе и ближе, словно по спирали. Тут, наверное, важнее было не столько понять то, что случилось с матерью, а прийти к какому-то согласию. Нет, дела не так уж плохи. Всему как бы подводился итог. Для них обоих. А с января он снова будет преподавать в Кливс Милс, начнется новая жизнь. Он получил от Дейва Пелсена полугодовой контракт, подписал его и отослал назад. Что тогда будет делать отец? Жить дальше, полагал Джонни. У людей вырабатывается привычка, живут себе – и все, разменивают день за днем без особых переживаний, без большого шума. Он будет навещать Герберта почаще, каждый уик-энд, если нужно. Многое так быстро изменилось, что Джонни оставалось лишь медленно двигаться на ощупь, подобно слепцу в незнакомой комнате.
Он поставил жаркое в духовку, пошел в гостиную, включил телевизор, затем выключил. Сел и стал думать о Саре. Ребенок, размышлял он. Если она приедет рано, ребенок за нами присмотрит. Так что все в порядке. Тылы прикрыты.
Но от беспокойных мыслей отделаться не удавалось.
На следующий день она появилась в четверть первого на модном маленьком «пинто» красного цвета, проехала по подъездной дорожке, припарковалась и вышла из машины – высокая, красивая; мягкий октябрьский ветерок шевелил ее светлые волосы.
– Привет, Джонни! – крикнула она, подняв руку.
– Сара! – Он спустился вниз и пошел навстречу; она запрокинула лицо, и Джонни осторожно коснулся губами ее щеки.
– Дай-ка я сначала вытащу императора, – сказала она, открывая заднюю дверцу.
– Тебе помочь?
– Нет, мы прекрасно управляемся сами, правда, Денни? Давай, малыш. – Ловким движением она расстегнула ремни, удерживавшие пухлого кроху на сиденье, и взяла его на руки. Денни, несколько обалдевший, с серьезным любопытством оглядел двор, затем его взгляд остановился на Джонни. Он заулыбался.
– Угу! – сказал Денни и замахал ручонками.
– Кажется, он хочет к тебе на руки, – сказала Сара. – Очень странно. Денни – истинный республиканец, весь в отца, он довольно сдержан в проявлении чувств. Хочешь подержать его?
– Конечно, – сказал Джонни с некоторой опаской.
Сара улыбнулась.
– Он не разобьется, да ты и не уронишь его, – сказала она, передавая Джонни малыша. – А если уронишь, он скорее всего подпрыгнет как мячик. Отвратительно толстый ребенок.
– Угу! – произнес Денни, доверчиво обвив рукой шею Джонни и довольно глядя на мать.
– Просто поразительно, – сказала Сара. – Он никогда не идет к… Джонни? Джонни?
Едва ребенок обнял Джонни, как на того нахлынули самые разные чувства, будто его омыли ласковые потоки нежной воды. Джонни заглянул в душу малыша. Ничего темного, ничего тревожного. Все предельно просто. Ни намека на его будущее. Ни беспокойства. Ни горьких воспоминаний. И никаких слов, лишь ощущение тепла, чистоты и образы – матери, какого-то мужчины, то есть самого Джонни.
– Джонни? – Сара с тревогой смотрела на него.
– А?
– Все в порядке?
Она спрашивает меня о сыне, дошло до него. Все ли в порядке с Денни? Есть ли причины для тревоги? Какие-нибудь неприятности?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
