Когда Эмберли увел Вин танцевать, Анна, понурив голову, медленно направилась к матери. Ром хотел бы стереть печальное выражение с ее лица, обнять и успокоить, но не мог позволить себе даже такую малость. Она не его женщина, и чем дальше он будет держаться от нее, тем лучше для них обоих.
– Мисс Роузвуд, вы помните, что обещали мне этот танец? – послышался голос Марка Хаверфорда.
Анна прервала разговор с одним из старых приятелей отца и улыбнулась графу:
– Конечно, милорд.
Она извинилась перед капитаном Раймондом и оперлась на предложенную руку.
– Надеюсь, сегодняшний вечер доставляет вам удовольствие? – произнес Хаверфорд, когда они заняли место среди других танцующих пар.
– О, все замечательно! – заверила его Анна. – Особенно понравились живые картины на тему греческих мифов.
– Это было превосходно, – с поддержал граф.
– Как мило видеть вас снова, – послышался звонкий голосок Шарлотты, она оказалась как раз рядом ними. – Обожаю менуэт!
Ром, ее партнер в этом танце, занял позицию напротив Анны. Его зеленые глаза буквально прожгли ее, и она невольно вздрогнула.
– Мисс Феллхопер. – Хаверфорд поклонился, бросив резкий взгляд на Романа. – Кузен.
– Марк. – Ром поклонился в ответ. Его голос был совершенно спокоен, когда он посмотрел на Анну. – Мисс Роузвуд.
Оркестр заиграл менуэт, прежде чем Анна успела ответить. Она совершенно механически исполнила первое па, смущенная близостью Романа Деверо. Он улыбался Шарлотте, видимо, нашептывая ей на ухо что-то очень смешное, она едва сдерживала смех. «Но откуда такое пренебрежение?» – думала Анна и не находила ответа. Что она сделала, чтобы заслужить подобную враждебность?
Начав следующую фигуру, она так увлеклась наблюдением за другой парой – Шарлоттой и Деверо, что едва не столкнулась с Хаверфордом.
– Простите, милорд!
– Ничего! Это моя вина, – извинился Хаверфорд и продолжил танец. Он озабоченно взглянул на Шарлотту и Рома, затем наградил Анну улыбкой. – Все прекрасно.
Анна двигалась в такт музыке, ей приходилось так близко проходить мимо Романа, что она почти касалась его. Сжав зубы, она заставляла себя не смотреть на него. Лорд Хаверфорд должен быть предметом ее внимания. Недовольство, которое она заметила на лице матери, сидевшей в другом конце зала, напоминало ей об этом.
Вдруг лорд Хаверфорд наступил ей на ногу. Она вздрогнула и, взглянув на него, заметила, как он поспешил отвести глаза от Рома и мисс Феллхопер.
– Извините, мисс Роузвуд! Боюсь, я никудышный танцор!
Несмотря на боль, Анне удалось улыбнуться.
– Никто не может преуспеть во всем, милорд.
– За исключением моего кузена. – Хаверфорд снова взглянул на Романа. Тот слаженно двигался рядом с Шарлоттой, не сводя с нее глаз и демонстрируя свои безупречные способности. – Я наблюдал за ними и старался подражать, но ...
– Я понимаю.
Удивленная этим объяснением, так как раньше не замечала у графа никаких проблем с танцами, Анна хранила молчание: Хаверфорд не пытался продолжить разговор и сосредоточил внимание на движениях с целеустремленностью, которая должна была льстить ей. Но как она могла очаровать мужчину, который не собирался поддерживать разговор?
Когда оркестр заиграл заключительные аккорды, она чувствовала себя так, словно пробежала несколько миль. Ее сердце стучало, на лбу выступили капельки пота. Хаверфорд проводил ее к миссис Роузвуд и, любезно раскланявшись, оставил их. Анна наблюдала, как Ром проделал то же самое с Шарлоттой, подведя девушку к ее брату. Его обязанности закончились, и он быстро направился к выходу в сад, большие французские двери закрылись за ним.
И почти в то же мгновение около Шарлотты появился·Хаверфорд. Предложив ей руку, граф пригласил ее на следующий танец. Звуки вальса наполнили зал. Пара заняла необходимую позицию и закружилась по блестящему паркету, грациозно и непринужденно.
– Это несправедливо, – пробормотала Генриетта. – Не мисс Феллхопер должна была танцевать вальс с лордом Хаверфордом, а ты.
– Мы танцевали менуэт. – Анна не сводила глаз с дверей в сад, но Ром не появлялся.
Генриетта вздохнула:
– Его сиятельство такой превосходный танцор. Я бы хотела видеть тебя рядом.
Анна внимательно посмотрела на танцующую пару. Верно, они двигались слаженно, словно предугадывали намерения друг друга. И ни разу граф не позволил себе наступить на ногу своей партнерше. Он кружил ее с грацией настоящего мастера, ·его лицо оживилось, когда он разговаривал с Шарлоттой. Та улыбалась в ответ и слушала с восхищением.
– Наверное, он умеет танцевать только вальс, – пробормотала Анна. – Сейчас он выглядит куда увереннее.
– Мне нужно непременно получить разрешение для тебя. – С треском открыв веер, Генриетта энергично обмахивала лицо. – Завтра, я думаю. Если лорд Хаверфорд предпочитает вальс, он будет танцевать вальс с тобой, моя девочка.
– Да, мама. – Анна поймала взгляд Лавинии из другого конца зала. – Ты не возражаешь, если я пойду поговорю с миссис Эмберли?
– Ты не должна уходить далеко. Вдруг лорд Хаверфорд захочет потанцевать с·тобой.
– Прекрасная идея. – Она сделала паузу, надув губы. – Конечно, но я ведь буду разговаривать с его кузиной. Он с таким уважением относится к ней.
Довольная улыбка тронула губы Генриетты.
– Верное замечание, дочь. Пойди побеседуй с нашей милой миссис Эмберли. Я рада, что ты наконец проявляешь интерес к своему будущему.
– Меня очень интересует мое будущее, мама, – сказала Анна и направились в противоположную сторону зала, где стояла Лавиния. Но·как только она подошла к ней, мистер Эмберли увлек жену на новый танец.
«Раз так», – подумала Анна ... и проскользнула через французские двери, следуя за своей добычей.
Глава 14
Оставшись один на один с ночью, Ром достал из внутреннего кармана сюртука сигару и раскурил ее. Запах дорогого табака ласкал обоняние, Он наслаждался, неторопливо выпуская в воздух неровные колечки дыма.
Ему не следовало выходить сюда и курить в саду. Интимные гроты, искусно спрятанные посреди кустов, предназначались для влюбленных, а не для такого одинокого болвана, как он. Курение было лимитировано и практиковалось в таких местах, как мужские клубы или специальные кабинеты, а курение в общественном месте считалось верхом неприличия.
Но сейчас ему было все равно. Ему необходимо было нечто такое, что помогло бы собраться с силами, и сигара оказалась прекрасной идеей. Но его уединение длилось недолго, внезапно послышался хруст гравия. Пробормотав проклятие, он бросил сигару в кусты и повернулся с вежливой улыбкой на губах.
