И снова зарыдала. Крупные капли скользили по щекам. Анна смотрела на него, и в ее глазах было столько боли и горя, что он мог сделать лишь одно, что, впрочем, сделал бы любой мужчина на его месте. Он обнял ее и крепко прижал к своей груди.
Она не сопротивлялась, ее пальцы теребили лацканы его сюртука, пока глухие рыдания сотрясали хрупкое тело. Бормоча нежные слова, он увлек ее в один из запрятанных посреди кустов гротов, чтобы, не дай Бог, кто-то, проходя по тропинке, не мог увидеть их. И снова крепко обнял ее, пока она не выплакала все свое горе на его груди.
Ром гладил ее спину, шепча на ухо слова, которые могли успокоить ее. Она казалась такой миниатюрной для той непосильной ноши, которую взвалила себе на плечи, но он знал: победить ее дух невозможно, она узнает правду о гибели своего брата или умрет сама. Если бы она была мужчиной, то вызывала бы у него огромное уважение.
Но она не была мужчиной. Соблазнительные изгибы ее тела напоминали ему об этом. Но это не мешало ему питать к ней еще большее уважение. Красивая, умная, преданная. Анна Роузвуд была идеальной женщиной.
Ее рыдания постепенно затихли. Все еще оставаясь в его руках, она несколько раз глубоко вздохнула, сотрясаясь всем телом. Прижавшись щекой к ее голове, он закрыл глаза и вдохнул сладкий запах роз, который исходил от ее волос. Он готов был стоять так бесконечно. Бархатная темнота ночи приняла их в свои объятия, а луна купала в серебристых лучах. Он мог бы стоять так вечно и умер бы счастливым человеком.
Она подняла голову. Слезы дрожали на кончиках длинных ресниц, глубокая печаль сохранялась в ее взоре. Она шевельнулась. Он поднес руку к ее лицу и провел пальцами по влажной щеке, его нежная улыбка успокаивала. Она смотрела на него, изучая его лицо дюйм за дюймом. Ее взгляд задержался на его губах, в глазах проснулся интерес. Его тело тут же откликнулось на этот призыв. И тогда она прижалась, губами к его губам, и его голова закружилась ...
Он не смел иметь ее и не мог отказаться от нее.·Он не хотел желать ее, но страшно изголодался по ней. Ее требовательный поцелуй манил, погружал в водоворот страсти, путал все мысли и намерения. Он обнял ее, привлекая ближе к себе. Прижимаясь к нему, она целовала его мучительно и сладко. Он отвечал на ее поцелуи, понимая, что не в состоянии отказать и отказаться. Ее тихий, но полный триумфа стон тут же проник в его чресла и зажег пожар. Он увлек ее глубже в грот, и. она прижималась к нему, гибкая, как лоза.
Не в состоянии противиться желанию, она отдалась его ищущим рукам и отчаянным ласкам. Она вся горела как в огне, впервые за последние два года в ней пробудился интерес к жизни. Энтони ушел навсегда, но она продолжает жить, и ее тело доказывало это. Прикосновения Рома прогнал и прочь боль потери, наполнили ее желанием жить. Возможно ли чувствовать это всегда? Забыть тьму, которая преследовала ее с тех пор, как погиб ее брат? Забыть ночные кошмары?
Ром привлек ее к себе, его руки дрожали от нетерпения. Она забылась в его объятиях, растворилась в этом танце жизни, а он осыпал поцелуями ее шею. И она вздрогнула, когда резкий стон – некая смесь радости и желания – невольно вырвался из ее уст. Неужели близость всегда дарит такую безграничную радость?
Его рука легла на ее грудь, и все ее мысли тут же улетучились. Стоило ему прикоснуться большим пальцем к твердому соску, как каждой клеточкой своего тела она почувствовала ни с чем не сравнимое удовольствие. Невозможно! Господи, такую чувственность выдержать невозможно ...
– Я хочу тебя. – Его глухой шепот пронзил ее как молния. – Господи, помоги мне, но я хочу тебя, Анна.
– Но как ты можешь говорить такое? – Она положила ладонь на его щеку, привлекая к себе его взгляд. – Как ты можешь забыть обо всем и обнимать меня так?
– Ты сама виновата. Это ты заставляешь меня забыть обо всем. – Он обнял ее пониже спины и притянул к себе, заставляя ощутить его возбуждение. – Ну, видишь? Я не могу думать ни о чем, кроме того, что хочу тебя.
– Я тоже хочу забыть, забыть обо всем, – исступленно шептала она, целуя его в губы. Затем зажала его лицо между ладоней. – Заставь меня забыть, Ром.
Дальше все было как во сне ... Он руководил, она подчинялась. Подчинялась, отчаянно желая заглушить боль и еще раз, пусть последний, но испытать наслаждение. Тоненький голосок где-то в дальних закоулках ее сознания нашептывал ей слова предостережения, но она не слушала его.
Пятнадцать месяцев траура сделали свое дело. Она была разбита не только морально, но и физически. Она забыла, что такое радость. Душа ее пребывала в постоянном унынии, но ласки Рома омыли ее душу, изгнали из нее боль и отчаяние. Он заставил ее сердце биться с радостью и надеждой, а кровь быстрее бежать по жилам. До него она чувствовала себя холодной и бесчувственной, как мраморное изваяние в саду. Но сейчас, Господи, жизнь снова вернулась к ней!
Она не помнила, как он усадил ее на каменную скамью, отгороженную от тропинки густым кустарником. Но холодный камень моментально остудил затуманенную страстью голову. Внутренний голос зазвучал сильнее, и она напряглась, слушая его. Но тут Ром опустился рядом с ней на скамью, усадил ее к себе на колени; и чувство неуверенности мгновенно испарилось.
Ощущая его возбуждение под своими ягодицами, она поражалась, как сильно он хочет ее. И стоит ли лукавить, она сама хотела этого мужчину с той же страстью. Он целовал ее губы, тем временем его рука проникла под ворох ее юбок Его прохладные, чуткие пальцы ласкали ее лодыжки, икры, колени ... ее тело пробуждалось в ответ на его ласки, подстегивая нетерпение.
Она обняла его за шею и поцеловала в губы, утонув в чувственности и дрожа от нарастающего желания.
– Я знаю, что тебе было хорошо тогда. – Он провел языком по извилинам ее уха. – Мне нравилось наблюдать за тобой, нравилось, как ты стонала ... И я хочу, чтобы это повторилось снова.
Ее сердце подпрыгнуло в груди.
– О Боже ...
– Ты такая красивая. – Наклонив голову, он приник губами к ее полной груди в глубоком декольте. – Я хочу прикасаться к: тебе везде ... – Его пальцы прошлись по ее бедрам, едва касаясь, словно легкое перышко. – Я хочу видеть, что доставляю тебе наслаждение.
Его слова убаюкивали ее, как и его ласки. Он возьмет ее прямо здесь, в саду? Возможно ли? Он так сильно хочет ее? Мурашки возбуждения пробежали по спине холодной струйкой.
Он раздвинул ее колени. Его пальцы проникли в ее святая святых ... она дышала коротко и прерывисто, а он целовал ее в шею. Потом его губы спустились туда, где висел ее медальон, где билось ее сердце, и, отодвинув медальон на плечо, он осыпал мелкими быстрыми поцелуями ее ключицы, шею; а тем временем его пальцы ласкали ее нежную влажную плоть ...
