вперед меня из столовой.
Пока мы шли, в голове появилась мысль использовать не только целительскую и темную магию, но и ментальную. Отец слишком долго находился на грани смерти, неизвестно в каком состоянии пребывал его разум. Комплексный подход сейчас мог бы мне помочь.
К нашему приходу возле родительской кровати появилось раскладное кресло. Опустившись в него, я прикоснулся к прохладной руке отца и начал вливать в него силу.
Теперь я действовал умнее — три способности медленно и аккуратно перетекали из меня в Николая Александровича.
В этот раз быстрых результатов я не ждал. Магии нужно время, чтобы качественно восстановить все потоки в изможденном теле. Да и торопиться некуда. Отец, хоть и слаб, но все же стабилен.
Матушка сидела с другой стороны кровати и мокрой тряпицей вытирала лицо супруга. От моего лечения у него ощутимо поднялась температура — организм начинал помогать мне.
Чернота понемногу отступала.
Почувствовав, что силы кончаются, я убрал руку и откинулся на спинку кресла.
Мария Федоровна подняла на меня глаза и тихо спросила:
— Алексей, скажи мне, ты целитель? Или темный маг?
Глава 17
Этого вопроса я ожидал и поэтому даже не вздрогнул, когда она это произнесла.
— Ты, правда, хочешь знать ответ? — я прикрыл глаза, чтобы не видеть ее лица.
Она не отвечала. Я слышал, как шуршит ткань одеяла под ее руками. Страх и надежда перемешались в воздухе, и теперь давили на меня.
— Что изменится, если я отвечу? — мой голос был еле слышен. — Станешь ли ты меньше любить меня?
Мария Федоровна поднялась с кровати и подошла ко мне, сев рядом. Ее холодные пальцы сжали мои.
— Я люблю тебя, мой мальчик, всей душой, — произнесла она. — И ничто и никогда не изменит этого.
Затем она заботливо накрыла меня пледом и поцеловала в лоб.
— Поспи, я распоряжусь насчет еды.
***
Так прошло несколько дней. Я просыпался, ел, лечил, снова погружался в сон. С каждым разом на теле отца оставалось все меньше и меньше этой черной дряни.
Николай Александрович уже начал приходить в себя, но его речь была бессвязной, взгляд расфокусированы. Порой он даже не понимал, где находится.
Все это означало, что темная магия затронула его мозг. Даже работая с ментальной силой, я все равно боялся лезть в разум и старался уделить внимание в первую очередь очистке тела.
И когда последние черные хлопья осыпались на белоснежные простыни, Мария Федоровна вызвала доверенного целителя. Он осмотрел отца, долго сканируя силой его тело и голову, и лишь потом вынес свой вердикт:
— Физически он почти здоров. Не знаю, кто его лечил до меня, но он хорошо постарался, — в голове доктора мелькнуло уважение. — Что касается сознания, то могу с уверенностью сказать, что через пару недель Николай Александрович полностью придет в себя.
Это для нас были лучшим из возможных прогнозов.
Едва дверь за целителем закрылась, матушка порывисто обняла меня, зашептав на ухо слова благодарности.
Хотя мне самому стоило бы сказать ей спасибо. За все время пребывания тут я смог лучше понять свои силы, и теперь они лучше слушались. Я даже умудрился случайно вылечить головную боль повара, когда пробовал работать на расстоянии. Правда, еще зацепил толстую мышь, которую принес дворовый рыжий кот. Бедная жертва охоты резко подпрыгнула и бросилась бежать именно в тот момент, когда горничная уже собралась ее выкидывать. Визг стоял такой, что у меня заложило уши.
Но никто не связал эти события со мной.
В конце концов, глядя, что отец уже начал самостоятельно питаться и вставать, я уговорил матушку отправить меня обратно в академию. Она настояла на портале, а я и не был против. Совершенно не хотелось пробираться сквозь сугробы. Отец полностью поддержал мое решение.
Вскоре сумки были собраны. Я в очередной раз не смог отказать Марии Федоровне в покупке мне новых вещей и гостинцев для друзей.
Матушка лично открыла мне светящийся переход до школы. Подхватив свой багаж, я решительно покинул родительский дом.
И тут же оказался возле главного корпуса. Ради моей безопасности меня уже ждал директор, Василий, которого я уже давно не видел и, конечно же, Дмитрий. Я был рад всех видеть.
Мне вдруг показалось, что меня не было не полторы недели, а целый месяц.
Кунцев все тараторил про занятия, Василий спрашивал про родителей, а директор все больше молчал.
Я поймал его взгляд и понял, что у него есть для меня какая-то информация. Извинившись перед Димой и тренером, мы с Эдуардом Львовичем отошли в сторону, встав так, чтобы не заметало снегом.
— Вы хотите что-то рассказать? — спросил я, прислушиваясь к его эмоциям. — Про Меркулова?
— Да, — директор кивнул. — Точнее, про то, что человека с таким именем не существует. А по приметам смогли установить, что это Михеев Олег Владимирович. Это обычный торговец, ничего примечательного.
— Его нашли? — затаив дыхание спросил я.
— Да, его тело находится в морге охранки.
— Вот оно как...
— Уж извините, что мне пришлось вам это сказать, — он развел руками. — Я обещал все узнать.
— Спасибо. Я, пожалуй, пойду к Дмитрию.
— Я рад, что с Николаем Александровичем все обошлось, — на прощание сказал директор.
Я кивнул и поспешил обратно.
Вернувшись к Кунцеву, я увидел, что Василий уже ушел. Как я понимаю, ему здесь очень понравилось, и он счастлив, что остался. Возможно, все дело было в Нюрочке, а может, просто в том, что он был отличным тренером с золотыми руками.
— Ну, пошли? — спросил Дмитрий, поднимаю одну из сумок.
— Дим, скажи мне, а ты точно не знаешь никаких Михеевых?
— Нет, а почему ты спрашиваешь?
— Когда проводились соревнования, меня вызвал к себе Эдуард Львович. В его кабинете сидел некий подозрительный тип, представившийся директором академии. Представился Меркуловым. Он звал меня в “Железный остров”, мол я такой талантливый, мне бы в боевую четверку.
— И ты мне не сказал?!
— Я все равно отказался. Но тут дело в другом. Директор “острова” — Аверин Николай Петрович.
Кунцев удивленно на меня
