ее волос, а возле рта пролегли морщины. Она похудела и осунулась.
Мы стояли в центре какого-то подвала. Ни единого окна, все стены выложены серым кафелем. Похоже, было на помещение морга.
— Сынок! — выдохнула Мария Федоровна и залилась слезами.
— Он?.. — противный ком встал в горле.
— Нет. Еще нет, но... — она взяла меня за руку, — пойдем.
Она повела меня наверх.
***
Отец лежал под белым одеялом на широкой кровати. Вокруг него мерцала знакомая мне бледно-зеленая полусфера. Выглядел Николай Александрович очень плохо.
— Он спит? — шепотом спросил я матушку.
— Да. Он смог так долго продержаться! Но доктора хотят вывести его из целебного сна, потому что... нет изменений.
Из ее глаз хлынули слезы.
Я присел рядом с кроватью и с тоской посмотрел на отца.
— А можно подержать его за руку?
— Мне не разрешают! Говорят, что это может нарушить целостность слоя или что-то там, я половину слов не поняла.
— И что дальше? Они просто уберут это поле и все? Он умрет?
— Он не умрет! — вскричала Мария Федоровна, сжав кулаки. — Ты слышишь меня? Не умрет!
Меня с головой накрыло ее отчаяние. Я переводил взгляд с нее на отца и даже понятия не имел, что мне сейчас сделать.
— Мам, прости меня. Конечно, он не умрет. Он же сильный. Он — Вереховцев!
Я сжал в ладони ее тонкие пальцы и направил в ее измученный организм тонкий поток силы.
Эмоции матушки постепенно стали выравниваться, и она успокоилась.
— Как ты? — спросил я.
— Когда ты рядом, мне значительно легче, — она слегка улыбнулась. — Расскажи, как там дела в академии?
— Да как обычно, то учеба, то перемены, — я облегченно выдохнул.
Мы проговорили еще час, пока мой желудок не заурчал. Матушка хлопнула себя по лбу и умчалась в больничную столовую, добывать для меня ужин. А я остался наедине с отцом.
— И как тебе помочь, а? — бормотал я под нос.
Мне нужно как-то пробраться под целебное поле и прикоснуться к отцу. Но как это делать и не нарушить процесс лечения?
Я вглядывался до боли в глазах в зеленоватые искры, смотрел магическим зрением — все без толку. Потоки так были мудрено распределены, что, порви я один — рассыплется все!
— А вот и я! — в палату вошла матушка с маленьким пакетом. — Сегодня у нас с тобой на ужин бифштекс и рис. Жаль, что все немного остыло.
— Спасибо тебе.
Мы быстро поели безвкусную больничную еду. Я и не ждал от нее большего. Не бутерброды и хорошо. А то могли и какую-нибудь рисовую кашу на воде подать.
— Мам, а когда его выведут из этой штуки? — я кивнул на полусферу.
— Утром, — ее голос звучал глухо. — Все решится утром.
Я упал к ее ногам и горячо зашептал:
— Все будет хорошо! Его организм справится! А наша любовь поможет! Верь мне!
Она порывисто меня обняла и снова заплакала. Мне было горько видеть ее в таком состоянии.
В дверь постучали. Она медленно открылась и на пороге появился лысый мужчина в очках и белом халате.
— Мария Федоровна, завтра в 9 утра я буду выводить Николая Александровича из целебного сна, — он тепло посмотрел на матушку и повернулся ко мне. — Вы его сын? Спасибо, что так быстро прибыли. Вашей матери нужна поддержка. Еще раз искренне соболезную.
Матушка мгновенно вспыхнула гневом, я до боли сжал ее пальцы и покачал головой. Она распахнула глаза и вдруг выдохнула.
— Доброго вечера, — я глянул на целителя. — Какие прогнозы?
— Как вам сказать, молодой человек...
— Говорите как есть. Мне важно это знать.
— Хорошо. Шансы невелики. Эта полусфера фактически все делает за него: фильтрует кровь, насыщает кислородом, выводит токсины. Сами понимаете, что может случиться, если мы это уберем. Но и держать его в таком состоянии... — он развел руками. — Тут поможет только чудо.
— Спасибо, доктор, — скрипнул зубами я.
— А вы интересуетесь медициной? — вдруг спросил он.
Я выпустил крохотную электрическую змейку. Она весело пробежалась по моей руке и свернулась на запястье.
— Немного. Если понадобится, то сердце запустить смогу.
Губы сами собой сложились в усмешку. Доктор вздрогнул, но не отпрянул.
— Достаточно рискованно без знаний воздействовать на человека магией, — очки блеснули в свете ламп, — впрочем, в случае крайней необходимости, такая процедура сможет помочь.
— Алексей, прекрати, — сердито сказала матушка. — Сейчас не время.
Мне стало стыдно. Я отпустил магию и извинился перед доктором. Он снисходительно кивнул и на прощание произнес:
— Вам нужно отдохнуть. Завтра тяжелый день.
Едва за ним закрылась дверь, матушка осела возле постели отца и заплакала. Я подошел к ней и крепко обнял.
— Он выживет, — шептал ей в макушку. — Выживет.
***
Нас разбудило яркое солнце. Оно пробралось в палату сквозь тонкие шторы и бликовало на бледно-зеленой полусфере над отцом.
На часах было уже восемь тридцать. Времени осталось совсем немного до прихода доктора.
Я покосился на матушку. Она еще дремала, сидя в кресле и завернувшись в теплую шаль. Не стал ее будить. Пусть лучше поспит, чем накручивает себя в ожидании неизбежного.
Но этому не суждено было сбыться. Буквально через пару минут дверь палаты распахнулась, и на пороге появился доктор.
— Пора, — сказал он, блеснув лысиной.
Матушка сразу встрепенулась и встала с кресла.
— Может, все же отложим? — с мольбой обратилась она к доктору.
Крепко сжав ее руку, я покачал головой.
— Я буду рядом, — поднял глаза и решительно добавил. — Начинайте.
Лысый кивнул и подошел к отцу. Целитель вызвал силу и прикоснулся к сверкающей полусфере. Она стала бледнеть и через несколько минут полностью исчезла.
Отец резко выдохнул, распахнул глаза и ошалело посмотрел на нас. Матушка обхватила его скрюченные пальцы и зашептала ему на ухо нежности.
Доктор тихо попрощался и вышел из палаты.
А мне оставалось лишь
