соприкоснулись.
Она засмеялась, прежде чем смогла начать вспомнить все причины, по которым ей стоит разнервничаться.
– Они хорошо натренированы. Лучшие в своем деле.
Крис хохотнул, и у нее по плечам побежали мурашки.
– Родители очень увлечены твоей жизнью.
Она кивнула, вдыхая полной грудью. Иной раз, когда она возвращалась домой после подобных вечеринок, у Эверли болела грудь от всех ее усилий стоять неподвижно и оставаться незаметной. Или, что еще хуже, от поддержания бессмысленной болтовни о вещах, которые ее не интересовали. Сейчас, стоя рядом с ним и спокойно дыша, она поняла, что ей легче находиться возле него. Ей легче быть собой в его обществе.
– Да уж. У них хорошие намерения, но очень много мыслей на тему того, как мне жить и что я должна делать или чего должна была добиться. Они очень хотят внуков, и поэтому порой с ними очень тяжело.
– А чего хочешь ты? – поинтересовался он. Их глаза на мгновение встретились.
Вау. Хороший вопрос.
– Пережить этот вечер, не опозорившись.
Он кивнул, словно это был абсолютно приемлемый ответ. Они оба знали, что она просто выкрутилась.
– А ты? – услышала она свой вопрос.
Крис засунул руки в карманы и оглядел двор, заполненный ее кузинами, тетями и дядями вперемежку со знакомыми, которых она едва знала.
– Хорошо делать свою работу.
По какой-то причине Эверли поникла. Это хороший ответ, и она хотела того же, но часть ее надеялась на что-то большее. Чтобы он сказал ей слова, от которых она бы поняла, что не выдумывала себе искры взаимного влечения, то и дело проскакивающие между ними. Эти искры не могли и не должны были существовать, но они снова вспыхнули без предупреждения. По крайней мере, с ее стороны.
– Ты и так хорошо делаешь свою работу, – отведя глаза, чтобы не смотреть на него, пробормотала она.
– Нет предела совершенству. Я хочу, чтобы станция вышла на другой уровень. Когда это случится, я буду знать, что добился цели, ради которой приехал сюда.
Что-то в его ответе обеспокоило ее. Так ради чего же он приехал? Что это должно значить?
В этот момент в сопровождении тети Эверли к ним подошла Джессика:
– Дорогая, почему ты прячешься в углу? Добрый вечер. Кто этот молодой человек?
Элегантно, мам. Как удар битой по голове.
– Это – мой босс, Крис Янсен. Крис, это моя мать Джессика и моя тетя Джулс.
Две женщины внешне были практически близнецами, но не могли быть более непохожи между собой по характеру.
Тетя Джулс обняла ее, и Эверли уловила запах цветочных духов. Они с дядей Колтом женаты на два года дольше, чем ее родители, но все это время жили вместе. В их отношениях Эверли видела пример, на который стоит равняться. Их семья была крепкой и настоящей. Дядя с тетей никогда не выставляли свои проблемы на всеобщее обозрение.
– С прошедшим, дорогая. Слышала, все прошло не слишком хорошо. Мне очень жаль, – заговорила тетя. Она пожала руку Криса вслед за Джессикой. – Приятно познакомиться.
– Да, очень приятно познакомиться, – вставила ее мать.
Эверли закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Когда она снова открыла их, Джессика разглядывала Криса таким взглядом, которому Эверли предпочла бы не быть свидетельницей.
– Приятно познакомиться с вами, дамы. Если позволите, я собирался перекусить. Эверли, тебе принести чего-нибудь?
Она покачала головой, снова ощущая, будто челюсти склеило арахисовым маслом. Когда он отошел, мать шагнула поближе.
– Я понятия не имела, что твой босс такой лакомый кусочек.
Каждая искра, которую чувствовала Эверли, угасла, как промокший фейерверк.
– Мам, фу…
Да, это был ответ десятилетки, но она частенько так себя ощущала в компании родителей. Рядом с ними она снова ощущала себя маленькой девочкой, которая больше не контролирует свою жизнь. Эверли обхватила себя руками, постукивая пальцами по плечам в надежде, что это выглядит так, будто ей нравится музыка.
– Что? – удивленно воскликнула мать. – Ты не считаешь его красивым?
– Я думаю, ее комментарий относился к тому, что ты об этом говоришь, тигрица, – подшутила тетя Джулс.
– Ага, – рассмеялась Эверли, благодарная тете за участие.
– Нет ничего плохого в том, чтобы признать красоту достойного мужчины. – Мать дотронулась до руки Эверли. Если бы на этом все закончилось, она бы и не протестовала. Она просто не хотела слушать детали и вести с ней подобные разговоры.
– Давайте займемся подарками, – всплеснула руками Джессика.
О, да. Давайте по всем кругам ада пройдемся. Ее мать знала, как сильно она ненавидела открывать подарки перед другими людьми. Она полностью терялась, даже если делала это в окружении семьи.
– Мам, давай откроем только твои. Пожалуйста! Я не хочу лишнего внимания.
– Я только рада разделить с тобой свой день. – Джессика положила голову на ее плечо. – Давай сделаем это вместе.
Живот Эверли сильно забурлил. Она вспомнила тот день много лет назад, когда из пиньяты посыпались крошечные волчки и запрыгали на бетонной площадке у подножия дерева. Она все смотрела тогда, как они крутятся, пораженная тем, что существует игрушка, идеально отражающая происходящее у нее внутри.
– Джесси, давай откроем твои, – вступилась тетя, похлопав племянницу по руке и одаривая ее понимающей улыбкой.
Уперев роки в бока, мать посмотрела на нее своим «Я не так тебя воспитывала» взглядом.
– Люди захотят, чтобы ты открыла свои подарки.
У Эверли уже был наготове аргумент. Она собиралась заговорить, потому что ей тридцать и она не обязана открывать подарки в свой ненастоящий день рождения, если сама того не хочет. Но в этот момент ее отец вышел на крыльцо, стуча по кастрюле деревянной ложкой.
– У нас тут много еды, так что прошу всех есть и не стесняться, – громко провозгласил он, когда гости затихли. Он привык выступать перед людьми. – Я хотел бы сказать несколько слов.
Он посмотрел в сторону Эверли, ее матери и тети, и хоть она любила своего отца, ее внутренности сжались от мысли, что он обратит на нее всеобщее внимание. Стейси, Крис и Тара наблюдали за событиями с другого конца двора.
– Мне посчастливилось быть окруженным несколькими чудесными женщинами в моей жизни. Но никто не делает меня счастливее, чем моя красавица-жена и прекрасная дочь. Я люблю вас обеих всем сердцем!
У Эверли на глаза навернулись слезы. Ее мать прижала к сердцу руку. Отец отложил кастрюлю с ложкой и поднял бутылку пива.
– За моих девочек! На их дни рождения и каждый день.
Все подняли свои бокалы или бутылки, и Эверли жадно отпила, охлаждая огонь в горле. Выжила. Все.
Впрочем, ей пора было бы усвоить, что
