Дортмундский блок в лице Хуммельса, Илкая Гюндогана, Марселя Шмельцера и Марио Гётце (плюс связанный корнями с BVB Марко Ройс) купался в лучах славы после золотого дубля на внутренней арене, обозначившего сдвиг в привычном соотношении сил в лиге перед самым Евро-2012. Игроки «Баварии» Швайнштайгер, Лам, Нойер, Мюллер, Бадштубер, Кроос, Марио Гомес и Боатенг, в свою очередь, только что пережили крушение надежд на выигрыш Лиги чемпионов на домашнем стадионе «Альянц Арена», которых их бесцеремонно лишил лондонский «Челси». Это было чревато для национальной сборной.
«Красные» против «черно-желтых» – это не было единственным конфликтом. Более молодые игроки также в открытую требовали себе больше игрового времени и критиковали игру команды. «Я пока не видел, чтобы мы играли в какой-то выдающийся футбол, – сказал Кроос после первых двух матчей. Двух матчей, которые он просидел на скамейке. – Я не доволен тем, как складывается турнир [для меня]». Лёв впервые выпустил хавбека в старте в игре с Италией, и это решение не нашло одобрения у других игроков команды. «Крооса не следовало вознаграждать за проявленное им бахвальство», – сказал один из доверенных источников внутри тренерского штаба.
«Крооса не следовало вознаграждать за проявленное им бахвальство», – сказал один из доверенных источников.
Мертезакер, уступивший место Хуммельсу в центре обороны на время турнира в Польше/Украине после травмы лодыжки, полученной им весной, не устраивал сыр-бор из-за этого. Но нельзя сказать того же самого об обратной ситуации, произошедшей в ходе отборочной кампании к Чемпионату мира. Хуммельс полагал, что решение Лёва было ошибочным, и поделился этим своим мнением перед телекамерами и партнерами в раздевалке. Он жаловался на то, что игроки «Баварии» получают преференции в сборной («Попасть в национальную команду куда проще, если ты играешь за них», – говорил защитник), и утверждал, что «в DFB не любят критику». Хуммельс говорил, не всегда необоснованно, что Лёв называл его виноватым в голах, пропущенных в товарищеских матчах. Его отношения с Мертезакером расстроились почти что окончательно. Все было настолько плохо, что перед очередной серией матчей сборной члены совета игроков команды вынуждены были провести с ним беседу и потребовать проявлять больше уважения своему партнеру по команде.
Что примечательно, Немецкому футбольному союзу и национальной сборной удалось почти полностью скрыть от общественности факт наличия в команде внутренних неурядиц. Швайнштайгер удивил всех, когда в интервью Süddeutsche в октябре 2012-го отметил, что не все игроки замены прыгали от радости после голов Германии на Евро, и сравнил отношение к делу в национальной сборной с «хорошим боевым духом» в «Баварии», и сравнение было явно не в пользу манншафт. Впрочем, когда репортеры начали задавать ему вопросы на эту тему, он пошел на попятную. Подлинный размах разногласий стал ясен, только когда игроки немецкой сборной стали сравнивать сильно контрастировавшие друг с другом взаимоотношения в команде в Campo Bahia и в лагере сборной на Евро.
«Две тысячи двенадцатый кончился», – сказал Хуммельс перед игрой с Францией. Несколькими неделями ранее он едва не признал, что плохо себя вел в прошлом. «Я не из тех парней, кто сразу идет в конец очереди, где мне и было место в то время, – рассуждал Хуммельс о двух годах, предшествовавших Бразилии. – Быть может, я видел свое место более высоко в [командной] иерархии, чем это было на самом деле. Вероятно, что поначалу я мог не соблюдать субординацию».
Мертезакер считает, что его собственная хорошая форма, которую он показывал в «Арсенале», выигравшем при его участии Кубок Англии в мае 2014-го, равно как и хорошая форма его конкурентов, показанная ими в предшествовавшие турниру месяцы, также положительным образом повлияли на динамику взаимоотношений в Бразилии. «Точка отсчета была совсем иной по сравнению с 2012-м. Поскольку качество нашей игры было высоким на протяжении сезона. Все это подмечают. Никто не говорил: «Я в любом случае буду играть». Вместо этого говорили: «В любом случае на Чемпионате мира будут играть четыре хороших центральных защитника». Твоя уверенность в себе не была абсолютной, хотелось не так категорично высказываться [о собственных шансах сыграть], поскольку ты знал, что твои партнеры тоже хорошо играют. Все взяли на себя ответственность ради общего блага. Все принимали друг друга как равных членов группы. Это однозначно было ключом к успеху – и быть может, несколько отличалось от ситуации на Евро». Вдобавок схема Лёва с четырьмя центральными защитниками, которую он использовал в первых четырех матчах турнира, очевидным образом снизила конкуренцию в линии обороны, но отношение к делу изменилось не только среди защитников, говорит Бирхофф: «Уже не было прежнего ощущения того, что кто-то обладает непререкаемым правом на место в составе».
«Германия победила, играя в футбол центральных защитников», – написала Süddeutsche Zeitung после победы над Францией. То, что несколько лет назад было бы расценено как оскорбление, теперь звучало как серьезный комплимент. Игра команды оставила такое впечатление, что команда бескомпромиссно избегает ошибок любой ценой и становится все крепче как телом, так и духом. Команда была воплощением функциональности. Температура «на правом фланге была как в жаровне» (Мюллер), такой высокой, что форвард «Баварии» стал всерьез размышлять о свойствах пустынных растений «Мараканы», умевших противостоять адской жаре («Вот тогда-то и понимаешь, насколько кактус – удивительный организм. Как он только не вянет…»), которая определенно сыграла на руку Германии. Немцы могли теперь сконцентрироваться на том, чтобы оборонять преимущество в счете и пытаться ударить по французам в контратаке. «Мы хорошо выстояли», – сказал Лам, но ради этой крепости в защитных рядах пришлось много и упорно работать. Коллективно игроки сборной Германии пробежали на 7 километров больше своих оппонентов, несмотря на то что на протяжении 77 минут обороняли самое хрупкое преимущество в футболе из возможных. Мюллер вспоминал, что в какой-то момент незадолго до перерыва больше не мог оторвать ног от земли. «Не каждый день играешь в четвертьфинале Чемпионата мира, – сказал он позднее. – Если тебе выпадает возможность, надо ею пользоваться».
Однако французы угрожали воротам Нойера. Матье Вальбуэна пробил с острого угла, но Нойер выцепил мяч левым запястьем, словно исполнял сложный форхенд где-нибудь на Уимблдоне. Хуммельс – снова и опять Хуммельс – заблокировал последующий удар Бензема.
Во втором тайме вышедший на замену Андре Шюррле упустил возможность поставить точку в игре после двух контратак, которым не хватило необходимого завершения. В последние минуты добавленного времени команда Дешама создала еще один, последний свой момент. Бензема остроумно сыграл «в стеночку» с Оливье Жиру, шагнул мимо Боатенга и, прицелившись, пробил с острого угла своей рабочей левой ногой. Мяч пулей полетел под перекладину. Нойер, однако, поднял вверх свою правую руку, почти не пошевелившись остальными частями тела. Человек в соломенной шляпе и с перламутровой тростью, в солнечный день окликающий таксистов в кебах на Оксфорд-стрит, и тот не выглядел бы так спокойно, как вратарь немецкой сборной в тот момент. Охи и ахи разнеслись по всему стадиону, приветствовавшему этот потрясающе неэффектный сейв на последней минуте. Нойер, впрочем, их не услышал. «Если такое залетает, значит, вратарь допустил ошибку», – сказал он сухо после игры.
«Это был хороший матч для нас, но нам пришлось нервничать до самого конца, потому что мы не смогли забить второй гол», – говорит Лам, лишь отчасти согласившись с утверждением о том, что в матче против Франции манншафт предстала максимально спокойной и выдержанной, какой еще не была в Бразилии до той поры. Бирхофф говорит: «Мы чувствовали, что мы сильнее, но жара уравняла две команды. Было очень тяжело создавать моменты, от чего первый гол стал еще более важным. Нойер играл поразительно. Он не был таким активным участником игры, каким был в матче с Алжиром, но ему удалось сохранить концентрацию в одном-двух эпизодах, которые действительно имели значение… Он был невероятен». Что еще он мог сказать? «Вратарь такого уровня способен сделать разницу между вылетом с Чемпионата мира и победой на нем», – считает Мертезакер. «Для защитников невероятно важно знать, что за их спинами есть кто-то, кто может сыграть в футбол или совершить важный сейв на линии», – сказал Лёв. Нойер был страховкой команды, но когда репортеры обступили его после матча, он выглядел почти что смущенным. «Голкиперы показывают очень яркую игру на этом турнире, – сказал он так, словно бы не имел к ним никакого отношения. – Я оказался в воротах лишь потому, что был новичком, придя в команду «Шальке» в пятилетнем возрасте. Последний всегда идиот. Он должен вставать в ворота. Может, и к лучшему, что идиотом оказался я», – пожимал он плечами.
