Рия кивнула и ушла так же тихо, как и пришла.
Уэст уехал в Санбери еще до восьми. Слуги уже давно трудились, но ни Маргарет или Уильям, ни Рия еще не вставали, что облегчило Уэсту отъезд. Он наскоро нацарапал записку и передал ее дворецкому, велев отдать первому, кто спросит о нем. То, что в записке не было указано, куда он направляется, его не волновало. Рия, возможно, и сама догадается, а Маргарет и Уильяму знать о его делах не обязательно.
Маленький и опрятный городок Санбери лежал в тринадцати милях к юго-западу от Амбермеда. Уэст решил первым из попечителей академии навестить мистера Беквита, главным образом из-за того, что он жил как раз между усадьбой и школой. Уэст не тешил себя надеждой увидеть радость на лице мистера Беквита от своего визита, но полагал, что недавно обретенный титул не позволит хозяину не принять его. Если Рия права, Беквит попытается вежливо отказать ему от чести войти в совет, вне зависимости от того, какую пользу могло бы принести его членство. Она поняла их позицию, даже не зная, что все попечители входили в «Орден епископов». Правда, Уэст имел определенные надежды, связанные как раз с их обществом, ведь втайне эти господа боялись, что их раскроют, и могли бы принять его в совет лишь для того, чтобы понаблюдать за ним и сделать выводы. И еще для того, чтобы он не наделал глупостей. Уж лучше иметь врага под рукой и в нужный момент обезвредить.
Такова их обычная тактика еще с Хэмбрика. Уэст сомневался, что время изменило фундаментальные принципы, на которых зиждилось преступное сообщество.
Приезд Уэста без приглашения, представления и, наконец, уведомления вызвал большой переполох в усадьбе Беквита. Переполошились все двадцать восемь обитателей, включая убежденного холостяка хозяина: Среди двадцати семи слуг числились и конюхи, спальни которых располагались на задах конюшни, и дворецкий, который жил на втором этаже недавно выстроенной каретной. Так что суета охватила не одно лишь главное здание, но и пристройки.
Мистер Беквит как раз собирался намазать маслом тост, когда ему доложили о прибытии Уэста. Беквит тут же распорядился унести поднос с завтраком и принести одежду. Уэста по распоряжению Беквита проводили в галерею и предложили ему разделить завтрак с хозяином дома. Лишь после того, как он сообщит о цели своего визита, они решат, как обеспечить новоявленному герцогу Уэстфалу надлежащий прием.
Уэст не торопился знакомиться с хозяином. Он нормально воспринял предложение подождать в галерее и использовал время, чтобы осмотреть кабинет и библиотеку. Внимание его привлекли фамильные портреты, а также другие картины, развешанные в галерее. Среди них – традиционные и неожиданные пейзажи, натюрморты, жанровые сцены, запечатлевшие охоту. Все вместе они создавали образ хозяина дома: о том, кем Беквит хотел казаться и каким представлял себя или на худой конец каким он желал выглядеть перед своими гостями. Уэст счел, что галерею как место ожидания выбрали вполне осознанно в качестве наилучшего способа обеспечить расположение к Беквиту еще до формального представления. Галерея могла вызвать у посетителя ощущение того, что его посвятили во внутренний мир хозяина, хотя куда больше о внутреннем мире человека мог бы сказать его кабинет. Там все наглядно – книги, которые человек любит читать, сигары, которые он любит курить, спиртное, которому он отдает предпочтение, обстановка, которую он находит наиболее для себя комфортной.
Уэст как раз раздумывал над тем, как бы ему пробраться туда, куда чужие не заглядывают, но тут Беквит зашел в галерею. Они обменялись приветствиями. Уэст принес извинения за неожиданный визит, от которого Беквит великодушно отмахнулся. Джонатан Беквит имел достаточно хрупкий тип телосложения, при котором одежда, считавшаяся пиком моды, сидела идеально – элегантно, но не вызывающе. Узкие трикотажные панталоны, белые чулки и синий приталенный сюртук, широкий галстук, повязанный с большим тщанием, но с той долей небрежности, которая отличает настоящего модника, очень украшали его. Наверное, прическа доставляла ему особые хлопоты, потому что каштановые локоны его находились в весьма тщательно продуманном беспорядке и проплешина на затылке умело скрыта. Редко когда его принимали за человека, которому скоро исполнится сорок три. Обычно ему давали лет на десять меньше.
Уэст держался с достоинством. Он вежливо справлялся то об одной картине, то о другой, оттягивая момент истины, когда Беквит сможет, наконец, спросить его о цели посещения. Уэст контролировал ситуацию, и экскурс по галерее давал ему время и возможность осмотреться и выработать план действий. Наконец он решил, что пора согласиться составить хозяину компанию за завтраком.
– Я не знал, что вы прямо из Лондона, – пояснил Беквит, когда им подали яйца, запеченные с тонкими ломтиками бекона. Ваш визит меня удивляет. Обычно новости путешествуют быстрее. Когда ваш отец приезжал из Лондона в Амбермед, его появление здесь становилось известно чуть ли не в день его приезда.
– Не знал, что его приезды и отъезды вызывали столь оживленный интерес. Он не из тех, кто любил принимать гостей.
– Вы правы, но народ все же продолжал надеяться. Не существовало человека, более известного в округе, чем ваш отец, – Беквит продолжал в том же духе, высказывая приличествующие соболезнования по случаю смерти герцога, осторожно обходя острые углы, связанные с обстоятельствами перехода титула и поместья к Уэсту. – Надеюсь, путешествие прошло без приключений.
– Да. – Уэст съел немного тостов и пригубил чашку кофе. – Думаю, мне теперь придется ездить сюда по нескольку раз в год, так что я счел за доброе предзнаменование тот факт, что путешествие прошло удачно. Вы, должно быть, гадаете над причинами моего визита?
– Да, мне действительно интересно, – ответил Беквит, поднеся к губам маленький треугольный тост. – Вы оказали мне честь, посетив меня первым, поскольку я не тот, кого можно назвать ближайшим соседом. Сдается мне, что некий повод для визита предоставила Академия мисс Уивер.
– Вот и славно, – подчеркнул Уэст, – значит, вы знаете, что мисс Эшби теперь моя подопечная.
– На самом деле я не совсем был уверен. Конечно, я знал, что она находится под опекой вашего отца, но я не знаю в подробностях, какие он сделал распоряжения после своей смерти. В письмах от нее за последнее время ничего не отражено, и до сих пор то, что она находится под попечительством, никак не отражалось на ее положении в академии. Возникли какие-то проблемы? Возможно, вы не склонны позволять ей дальше работать начальницей? Я должен сказать, что ее уход стал бы большой потерей как для студенток, таки для ее коллег-учительниц, но я бы понял вас, если бы вы приняли такое решение.
