– Я знаю, что любой леди требуется много места для своих платьев, но куда ты девала всю мою одежду, Рэнди?
Она осторожно обогнула сидящую на полу Зидру и ответила:
– Поскольку у нас с тобой фиктивный брак, я решила, что мы будем жить в разных каютах. Я останусь здесь вместе с Зидрой, а тебе придется разделить каюту со Стивеном.
– Это невозможно, – покачал головой Джеймс. – Стивен уступил свою каюту Абу, а сам будет жить вместе с моим первым помощником, Эмметом. Втроем в одной каюте мы просто не поместимся. Не забывай, нам плыть в Англию не меньше семи недель.
– Тогда перейди в каюту Абу, а Джарита будет здесь, со мной.
– Абу едва начал поправляться от ран, и его жена должна все время быть рядом с ним. Хочешь ты того или нет, но я останусь в этой каюте.
– Хорошо, оставайся, а я уйду в трюм, в клетку Зидры.
Не сам ли Джеймс говорил недавно в запальчивости о том, чтобы поселить Рэнди в трюме, рядом с ее зоопарком? Но теперь, когда она сама предложила это, Джеймс яростно воспротивился:
– Какого черта! Я не позволю своей жене спать на подстилке в темном трюме!
– Если Ксавьер и Кайра могут ехать в трюме, почему я не могу? – спросила Рэнди, пожав плечами.
– Трюм – подходящее место для животных и слуг, но не для тебя. Твое место – здесь, и ты будешь жить в этой каюте. Точка. – Глаза Джеймса сузились от гнева, но он старался говорить как можно спокойнее. – Не хочу показаться навязчивым, Рэнди, но мне хотелось бы знать, почему ты так упорно не хочешь плыть в одной каюте со мной. Или я настолько тебе неприятен?
Рэнди посмотрела через плечо Джеймса на портрет, украшающий стену каюты, и он придал ей решимости. О том, насколько разумно ревновать к изображенной на нем женщине, она и не думала.
– Прости, Джеймс, но я в самом деле совсем не знаю тебя. Мы знакомы с тобой всего несколько дней, и, сказать по правде, перспектива делить с тобой каюту меня не устраивает. Я понимаю, что для всех мы должны выглядеть счастливой молодой парой, но к роли новобрачной я просто не готова. Ты не мог бы набраться терпения и дать мне время, чтобы войти в эту роль?
– Хорошо, – с явной неохотой кивнул Джеймс, – но при этом я настаиваю, чтобы ты осталась в этой каюте. Представляю, что подумали бы мои матросы, обнаружив мою жену спящей в трюме!
– Честно говоря, меня это совсем не интересует. А как же вы поместитесь втроем в одной каюте?
– Не волнуйся, милая, на то придуманы подвесные койки. А если спать в такой койке окажется слишком неудобно, мы будем меняться по очереди. – Он указал кивком головы на пустой шкаф и спросил: – Ты не будешь возражать, если я оставлю здесь свои вещи? С бедняги Эммета хватит и того, что в его каюту все свое барахло перенесет Стивен, а если еще и я…
Рэнди улыбнулась в ответ и кивнула головой:
– Это самое малое, что я могу для тебя сделать. Я скажу Джарите… – Она не договорила и побледнела.
– Рэнди, что с тобой? – воскликнул Джеймс, подхватывая покачнувшуюся девушку за талию. – Тебе плохо, милая?
– Все в порядке, не волнуйся. Просто, наверное, я не выспалась. – Рэнди занервничала от прикосновения Джеймса, осторожно выскользнула у него из рук и присела на кровать. – Ты сам отчасти виноват в этом, Джеймс. Отказался отложить отплытие до тех пор, пока я смогу попрощаться с Акбаром и Джавидом, и из-за этого я провела бессонную ночь.
– Прости за то, что я не дал тебе попрощаться с друзьями, но откладывать отплытие не то что на день – на час – слишком опасно. Сейчас я поднимусь на мостик, и мы снимемся с якоря.
– Но, Джеймс, не могли бы мы…
– Все, Рэнди. Через час мы должны быть в открытом море, и никаких разговоров! – Зидра недовольно зашипела, а Джеймс, обернувшись к ней, строго сказал: – И ты тоже не суй свой нос, куда тебя не просят. Дай мне дорогу, если не хочешь провести ближайшие два месяца в той чудесной клетке, которую сделал для тебя Ксавьер.
Когда за Джеймсом захлопнулась дверь, Рэнди опустилась рядом с Зидрой и сказала, поглаживая ее по голове:
– Милорд муж, похоже, не очень-то доволен нами, подружка. Ну, ничего не поделаешь. Все равно мы с тобой победили. – Рэнди вспомнила о том, как Джеймс назвал ее милой, и вздохнула: – Но почему у этой победы такой горький привкус?
* * *
На палубе кипела работа. Джеймс поднялся на мостик, взглянул на небо, в котором не было ни облачка, и в это время к нему с рапортом подошел Эммет.
– Все готово к отплытию, капитан, – доложил он. – Слуга вашей жены, Ксавьер, пристроил кур. Все клетки в трюм не вошли, поэтому часть из них он укрепил на палубе. Если ничего не меняется, мы можем отойти прямо сейчас – прилив начался.
– Отлично, Эммет, – кивнул Джеймс. – Прикажи поднимать якорь. Пошли Брэдшоу и Хиггинса на…
– Джейми, ты только посмотри! – раздался у них за спиной голос Стивена. – Нет, ты только посмотри!
– Мне некогда, Стивен, смотри сам, – ответил Джеймс, не оборачиваясь, и крикнул, перегнувшись через поручень: – Барстоу, позови Каммерсона, и поднимайте трап.
Стивен, ничуть не обидевшись, продолжал рассматривать в подзорную трубу приближающуюся по пирсу кавалькаду и заметил с улыбкой:
– Мне кажется, лучше отменить эту команду, Джейми. У нас гости.
Джеймс сердито выхватил из рук Стивена подзорную трубу, поднес ее к глазам и сам посмотрел на то, что делается на причале.
– Если Спенсер опять что-то задумал… О боже!
Вместо британских солдат, которых он предполагал увидеть, глазам Джеймса предстала пестрая лента всадников, одетых в ливреи махараджи Мисора, и ехали они не на лошадях, а на шестерке слонов, одетых в украшенные драгоценными камнями попоны. На серых спинах огромных животных покачивались массивные деревянные ящики, а во главе процессии гарцевали на арабских скакунах принц Акбар и еще один, пожилой индус, наряженный в богатые одежды.
Этого человека Джеймс видел впервые, но с первого взгляда догадался, что перед ним сам махараджа Мисора, могущественный Джавид Сурат Кан. Рэнди много говорила ему об отце Акбара, но Джеймс не ожидал, что тот окажется именно таким. Великий махараджа был красивым, все еще сильным и бодрым человеком и легко управлялся со своим огромным резвым скакуном.
– Эммет, – бросил через плечо Джеймс, – пошли Гарри вниз, в мою каюту. Пусть передаст моей жене, что ее хотят видеть.
* * *
Джавид Сурат Кан поднялся на борт «Дианы» со всей торжественностью, подобающей его сану. У махараджи была аккуратно подстриженная седая борода и пронзительные молодые глаза, а сам он был одет во все белое. Тюрбан Джавида и его тунику украшали крупные, сверкающие на ярком солнце драгоценные камни. Вслед за ним на палубу поднялись Акбар и шестеро охранников, почтительно остановившиеся за спиной владыки Мисора.
