убедить людей выйти из очереди. Они не были самыми тёплыми и пушистыми людьми. Провернуть такой трюк было непросто.
Накануне Барон говорил им:
– Благодаря моему «разговору» с изготовителем королевских вывесок мы разместим это перед магазином, чтобы никто другой не пытался подойти и увидеть награду, – Барон поднял новую табличку: «Выставка наград за нашу потерянную принцессу временно закрыта! Пожалуйста, приходите сегодня вечером!»
Барон накануне вечером продолжал:
– Следующий ход делает Влад.
– Кау-кау!
Впечатляющая имитация птичьего крика – пронзительного, но отчётливого – пронеслась в воздухе, настигнув их в переулке.
– Это сигнал Влада, – зашевелился Бакенбард. – Они с Аттилой, судя по всему, уже сменили стражу перед магазином.
Он схватил длинную дубинку из кареты и похлопал по ней своими мозолистыми руками. А затем сосредоточил всё своё внимание на переулке.
– Как только Влад подаст знак, вы должны быть готовы к тому, что пересменка стражников появится из-за угла в любой момент, – объяснял им Барон. – Так что будьте начеку.
Словно их призвали, послышались звуки марширующих людей. Флин пробрался за Бакенбарда. Он чувствовал, что Лэнс наблюдает за ним, но он не был дураком. Ещё не время раскрывать карты. Если он хотел попасть в магазин, он должен был выполнить эту часть плана.
«Извини», – подумал Флин, надевая чёрную маску, которую выудил из кармана.
Стражники появились из-за угла, и в мгновение ока Бакенбард взмахнул битой, оставляя Одноглазому справляться ещё с двумя. Каждому стражнику досталось по удару в лицо и по спине – и вот они уже были без сознания. Одноглазый и Бакенбард быстро затащили их в подлесок за лавкой, скрыв от посторонних глаз. Флин и Лэнс сняли с гвардейцев доспехи и жилеты, после чего связали им руки и ноги и переоделись в форму.
– Братья Граббингстон поставят сундуки в задней части магазина. Затем они выйдут на улицу и будут следить за ней. В этот момент наши новички наполнят сундуки наградой нашей мечты, – Барон многозначительно посмотрел на Флина и Лэнса. – Не прошляпьте ничего!
Флин увидел, как Бакенбард достаёт из кармана что-то маленькое. Флин сразу узнал предмет – это был тот самый ключ, который они с Лэнсом забрали у Проныры. Бакенбард вставил ключ в замочную скважину и повернул. Дверь распахнулась. Бакенбард скользнул внутрь.
Сердце Флина билось так громко, что он боялся, что все это услышат. Он попытался успокоиться.
Бакенбард появился через несколько секунд.
– Всё чисто, – сказал он хрипло. – Заносим сундуки.
Бакенбард и Одноглазый схватили сундуки и занесли их в магазин. Флин ждал снаружи с Лэнсом.
Его посетило странное чувство. Он вот-вот войдёт в эту лавку и будет бороться за что-то против своего лучшего друга. Эта мысль породила зуд по всему его телу, как будто он не мылся несколько дней. Он против Лэнса? Своего единственного родного человека?
– Райдер и Стронгбоу, вперёд! – прорычал Бакенбард. Он придержал дверь, но Одноглазый преградил им путь. – Одноглазый говорит, что если вы всё испортите, то от вас обоих ничего не останется. Даже в приют отправлять будет нечего. Вы меня услышали?
Флин подмигнул ему.
– Как обычно успокаивающе, Бакенбард, – он схватил свою сумку, повесил на плечо и направился к двери.
И тут Одноглазый схватил его за ремень на плече и дёрнул назад.
Глава восемнадцатая
«Только ты да я доберёмся до устья реки».
– Флинниган Райдер из книги «Флинниган Райдер и дорога до устья реки»
Флин поперхнулся, когда ремень дёрнул его за шею. Он быстро выдернул ремень своей сумки из рук. Лэнс стоял неподвижно, наблюдая за ними.
– Одноглазый хочет знать, зачем тебе нужна эта старая сумка? – спросил Бакенбард.
– Для оружия, разумеется, – сказал Флин. – Там рогатка, маска, собачья кость, губная гармошка и мои грязные носки. Хочешь, открою и дам тебе понюхать? – Ему показалось, что Лэнс ухмыльнулся.
Одноглазый отпустил его, и они с Лэнсом проникли в магазин. Флин с облегчением вздохнул.
Ранее Барон объяснял:
– Как только вы окажетесь внутри, у вас будет пятнадцать минут, чтобы закончить начатое.
– Я думал, у нас есть час, –=- отвечал ему Влад.
Барон был мрачнее тучи.
– У нас есть час до смены караула. Ваш след, парни, уже к тому моменту должен простыть.
– А ты? – спросил Энди. – Как ты выберешься из Короны незамеченным?
– Мне это ни к чему, – напомнил ему Барон. – Я занят, я – управляющий манежем, помнишь? Я ничего не краду.
Это заявление напомнило Флину о том, что Барон сказал им с Лэнсом в то утро, когда они отправлялись на поиски ключа: «Если вас поймают, не говорите, что знаете меня, потому что я буду всё отрицать». Барон всегда был только сам за себя. Что ж, теперь Флин намеревался призвать его к ответственности. Он был один, но всё ещё мог остановить Барона.
Флин услышал, как за ними закрылась дверь. Они с Лэнсом переглянулись. Они снова остались одни. Не проронив ни слова, мальчики пошли по магазину.
Лавка антиквариата была невелика. Или, может быть, просто так казалось, потому что всё было забито антиквариатом: лампами, книгами, платьями, драгоценностями, мебелью, наваленными друг на друга. Все вещи были помечены жёлтыми листками бумаги с указанием цен. Тут были доспехи, видавшие лучшие времена, какое-то копьё, самая уродливая лампа, встреченная Флином, и ковёр цвета горохового супа. На стенах висели зеркала, каждое со своим слоем пыли разной толщины. Был и прилавок с ювелирными изделиями, на котором были выставлены кольца и другие безделушки. Флин сделал ещё несколько шагов и заметил бархатную верёвку. Он поспешил к ней. Лэнс не отставал от него. Когда они обогнули два стоящих один на другом стола, у одного из которых не хватало ножки, Флин резко затормозил.
За пурпурной верёвкой висел плакат с надписью «Наша любимая принцесса». Ниже стоял банкетный стол с горой даров, которые, по представлениям Флина, могли существовать только в мечтах. Там лежали самые разные кубки: высокие, короткие, толстые, тонкие, украшенные дорогими камнями, с гравировкой. Они были из драгоценных металлов. Там также были и золотые погремушки, рамки, вазы, тарелки. Мальчик мог различить и короны, и диадемы, предназначенные как для детей, так и для взрослых, а также несколько бесценных картин из Семи королевств, изображающих исчезнувшую принцессу с королём и королевой. (Одна была довольно абстрактной
