Читаем без скачивания Самоучитель танцев для лунатиков - Мира Джейкоб

– Ангилья!

– Что-что? – переспросила Амина.

– «Самый северный из Британских Подветренных островов, – водя средним пальцем по строчкам, читала Камала. – Площадь около шестидесяти квадратных миль».

– Ты что делаешь? – спросила дочь, и Камала кивнула на спящего Акила. – А-а-а-а, – протянула Амина.

Мать, поморщившись, принялась искать, где остановилась, и вскоре в комнате раздалось:

– «Первыми обитателями островов были…»

– Погоди, – остановила ее Амина, – а почему Ангилья?

– Потому что я с буквы «А» начала.

– А ты все подряд будешь ему читать?

– Да нет, дурочка, только полезные вещи! «Акротири» и «Афганистан» я пропустила! Итак, – откашлявшись, продолжила чтение Камала, – «американские индейцы поселились на Ангилье около трех с половиной тысяч лет назад. Археологические находки говорят о том, что остров являлся региональным центром для индейцев племени араваков, владевших обширными деревнями в Сэнди-Граунд, Мидз-Бей, Рандеву-Бей и Айленд-Харбор. Карибские индейцы, впоследствии вытеснившие араваков, дали острову имя Маллиуана. Ранние испанские завоеватели назвали остров Ангилья, что означает „угорь“».

– Думаешь, он от этого проснется?

– Конечно нет! – Мать удивленно посмотрела на нее поверх очков для чтения.

– Он же тебя не слышит!

– А вот и неправда! Я прочитала, что они все слышат, все понимают, и это их успокаивает!

– Их?

– Пациентов в коме.

– Но Акил не в коме!

– Какая разница, все равно мозг стимулируется!

– Рассказами об Ангилье?

– Амина, я не могу тут целый день сидеть! Кому-то надо еще ужин готовить и на стол накрывать, поэтому либо ты помолчишь, либо марш в свою комнату! – крикнула Камала, и веки Акила приподнялись.

Глаза дважды моргнули – сознание медленно возвращалось к бодрствованию, словно морское животное всплывало на поверхность океана, – но тут же закрылись снова. Камала посмотрела на сына и с удвоенным рвением продолжила чтение энциклопедии:

– «Британцы основали первую постоянную европейскую колонию на острове Ангилья в тысяча шестьсот пятидесятом году».

Амина посмотрела на глянцевую зеленую обложку «Сердца тьмы». К себе в комнату ей идти не хотелось. Слушать, как мама читает про остров Ангилья, впрочем, тоже.

– «Несмотря на несколько попыток вторжения со стороны французов, с тех пор остров Ангилья оставался колонией короны. Затем в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году силами Британского королевского флота было решено захватить остров и перебить всех жителей». Свершилось кровопролитие, однако люди считают этот день Днем независимости, да еще парады устраивают!

– Там так и написано?

– Нет, это я сама вспомнила!

Амина отложила «Сердце тьмы» в сторону и стала слушать краткую историю Ангильи в исполнении матери, лицо которой внезапно разгладилось, на щеках заиграл румянец, и они словно слегка раздулись от сознания значимости того, что она делает.

– «Национальной валютой является восточнокарибский доллар, однако американские доллары принимают практически повсюду», – закончила Камала и с глухим стуком захлопнула книгу.

– И все? – взглянула на нее Амина.

– Пока все, – ответила мать, попыталась перегнуться через ноги Акила и со стуком опустила неподъемный фолиант на диван.

– Ноги! – скомандовала она.

Амина встала, подошла к дивану, подсунула ладони под ноги Акила и приподняла их. Камала отодвинулась и, слегка пошатнувшись, встала. Потом сняла очки для чтения, разгладила помявшееся сари, потуже затянув его на одном плече.

– И что дальше? – спросила Амина, отпуская ноги брата.

Тот лишь перевернулся на другой бок и уткнулся лицом в спинку дивана.

– А дальше – ужин! Иди накрывать на стол!

Следующими на очереди оказались астероиды. Потом – Афины. На «Австралии» Амина ушла в свою комнату (в четвертом классе она делала доклад на эту тему, пользуясь той же энциклопедией), однако на другой день вечером вернулась, вооружившись камерой.

– «Согласно ацтекскому календарю, в году двести шестьдесят дней, а временной цикл составляет пятьдесят два года», – читала мать, и Амина изогнулась так, чтобы запечатлеть брата во всю длину – его ноги казались какими-то диковинными корнями, растущими прямо из-под сари Камалы.

Когда Камала добралась до Джона Уилкса Бута, Амина сменила уже шестую пленку, а семейные отношения вступили в совершенно новую стадию. Вспоминая об этом времени, девочка впоследствии ощущала удивительную умиротворенность. И дело было не в том, что летом Акил перестал извергать потоки злобы и в доме наконец-то воцарился покой, а в журчащем голосе читающей Камалы, в победоносном блеске, появлявшемся в ее глазах всякий раз, когда она дочитывала до конца очередной абзац. Вскоре начались январские метели, накрывшие тополиные рощи тонким белым одеялом и затянувшие канавы ледяной пленкой, а Амина все ходила в гостиную фотографировать брата и мать, которые уютно устроились на диване. Дни становились все длиннее и длиннее, Камала уже дошла до «католицизма» и «кузнечиков», а глаза Акила, словно подчиняясь читаемому нараспев заклинанию, открывались на все более длительные периоды времени. Он слушал мать, не произнося ни слова и просто глядя в потолок, как будто видел там другую галактику.

Глава 3

Акил очнулся от Большого сна во время рассказа о Леонардо да Винчи. Не успела Камала начать трагическое повествование о быстро разрушающейся «Тайной вечере», как он впервые за долгое время произнес относительно длинную, связную фразу.

– Я хочу нарисовать фреску, – сказал он, быстро облизнув языком пересохшие губы.

Фреску?! Амина наклонилась, чтобы убедиться в том, что брат действительно открыл глаза. И правда, не спит!

– На потолке, – объяснил он, – в моей комнате.

Начинался февраль. За окном клубки перекати-поля уже превратились в серо-желтую массу, северный ветер бился о жестяную крышу с такой силой, что скрипел, казалось, весь дом. Камала отложила книгу и повернулась к сыну.

– Можно? – взглянул на нее Акил.

– Ладно.

– Правда?

Камала медленно кивнула. Он улыбнулся матери, та потрепала его по ногам, и Акил спустил их с дивана. Сезам, откройся! Камала встала и пошла в коридор, словно лунатик, ничего не замечающий на своем пути, и бросила через плечо:

– Так поехали!

– Сейчас?! – спросил Акил.

– Сейчас?! – эхом повторила за ним Амина.

– «Бен Франклин» в восемь закрывается.

В освещенном резким светом флуоресцентных ламп магазине Камала и Амина толкали вперед тележку, пока Акил набирал большие банки с порошковой темперой. Он шел по проходу впереди матери и сестры, брюки висели мешком, открывая носки сантиметров на семь-восемь.

– Так много белого? – спросила Камала, заглядывая в тележку.

– Это для смешивания.

– А-а-а, – отозвалась она и перекинула косу на плечо, разглядывая тюбики с масляными красками, свисавшие с обеих сторон стойки гроздьями, словно стая летучих мышей.

– Я пошел за кисточками, – сказал Акил, резко свернул налево, и его фигура вскоре растаяла в резком свете ламп.

– Мам… – встревоженно начала Амина, когда брат отошел.

– Мм? – откликнулась Камала, взяв один из тюбиков и положив его на раскрытую ладонь. – Желтый кадмий! Берем?

– Что?! Нет! Это же масляная краска! Она очень дорогая!

Камала перевернула тюбик, посмотрела на ценник, и брови тут же поползли вверх от удивления.

– О господи, и правда! – воскликнула она и положила краску на полку. – Ну ладно.

– Мам, чем мы занимаемся?

– Покупаем краски для фрески Акила.

– Но у него же нет фрески!

– Это потому, что у него красок нет!

Амина отодвинула тележку влево, чтобы пропустить женщину, у которой корзина была наполовину завалена мотками розовой пряжи.

– Но он же никогда в жизни не рисовал!

– Ну и что? Все когда-нибудь случается в первый раз, да?

– Ну а можно мне еще пленку купить? – спросила Амина, откусывая кончик ногтя на большом пальце и сплевывая его на пол.

– Мы тебе на прошлой неделе покупали.

– Всего одну! А мне надо больше!

– Ты слишком быстро ее расходуешь!

– Вот и нет! Мам, ну пожалуйста! – уговаривала Амина, катя тележку по проходу с авиамоделями. – Кстати, откуда ты знаешь, что он вообще будет этим заниматься? А вдруг он завтра снова заснет и проспит до июня?!

Камала ничего не ответила, заглядевшись на корзину с морскими губками.

На кассу они прибыли с полным набором порошковой темперы, тремя дополнительными тюбиками белого цвета, шестью кистями разных размеров, комплектом трафаретов и морской губкой.

– Мам, она мне правда не нужна! – запротестовал Акил, увидев губку.

– А вдруг понадобится?

– Для чего? – спросила Амина, сердито посмотрев на содержимое тележки.

– Для спецэффектов, глупышка!

Камала протянула кассиру кредитную карту и заговорщически улыбнулась ему: