обоюдному согласию, так и по инициативе одной стороны. И если связь разрывают двое, то это проходит почти безболезненно. Но когда от истинности отказывается одна сторона, вот тут наступает полный ужас и кошмар. Кроме того пунктика Мэя про «я больше никого не смогу полюбить» там быть и сбой магического дара, и тяжелая болезнь, и все, что угодно, вплоть до мучительной смерти. А вот второй человек, ну, или не человек, скорее всего, ничего и не почувствует.
— Знаешь, Марина…
Мэй задумчиво смотри на клетку с монстром. Что, интересно, это значит? Неужели его возлюбленная была похожа на вот это вот страшненькое, синенькое и мохнатенькое?
— У меня не было никаких благородных побуждений, — говорит наконец Мэй. — Я разорвал истинность именно что по глупости. Я даже не попытался узнать эту девушку получше… или дать ей возможность узнать получше меня. Просто увидел выражение ее лица, когда у нас появились метки, и подумал… я не хочу при тебе выражаться, особенно на языке гномов, поэтому пусть будет так, как говорит Федор: «да иди ты нахрен, блондинка»! И я пошел в ближайший храм, где разорвал эту несчастную связь, полностью перечеркнув себе этим… ну почти все, получается. Как последний идиот.
Маг фыркает и запускает пальцы в волосы.
И что на это отвечать? Должны же быть какие-то успокаивающие аргументы!
Осторожно касаюсь его острого плеча:
— Ну, Мэй, зато девушка наверняка обрадовалась. Раз она так бурно отреагировала, когда узнала о вашей истинности!
— Понятия не имею, — пожимает плечами экзорцист. — Я тогда две недели валялся без сознания, а дочка герцога за это время вроде даже замуж за кого-то выскочила. Или собиралась выскочить, точно не знаю. Ну, понятное дело, она обрадовалась. Вот только вся глупость момента заключается в том, что я повел себя как импульсивный придурок. Вместо того, чтобы бежать в храм одному, я должен был просто подойти к ней и сказать что-нибудь вроде: «Сожри меня ржавая гидра, в гробу я видал эту истинность! Да и ты, судя по выражению лица, тоже! Так пойдем в храм и разорвем эти проклятые узы!». И все. Не думаю, что она стала бы отказываться.
Мда. Тут даже и комментировать нечего — все проблемы от вспыльчивости Мэя. И от гордости, получается. Ужасно, наверно, видеть, что человек, которому ты предназначен судьбой, считает тебя недостойным!
— Ну, это дела давно минувших дней, — улыбается экзорцист. — Пойдем еще монстров посмотрим. Тут есть очень миленькие. Ты не видела огневика? Очень симпатичный. Его недавно перевели из «синего» в «желтые».
Конечно, я не против посмотреть монстров, вот только сначала нужно кое-что прояснить с Мэем.
— Ага! То есть блондинка это «дела давно минувших дней», а вот это твое «я не могу любить», это другое, да?
— Это последствия.
Маг слишком серьезен, и что с этим делать непонятно. Интересно, если ли в Кеалмэ психологи? Хотя экзорцист, наверно, не дастся.
Так что мне не приходится в голову ничего лучше, чем обнять Мэя и прижаться к его плечу — и почувствовать, как маг обнимает меня в ответ.
Глава 34
На следующий день Гаррет Ворн сам находит меня у Зурга. Комендант попросил меня почистить от пыли его коллекцию магических предметов с инкрустациями, и как раз дает указания, как делать это таким образом, чтобы ничего не повредить и не навлечь на себя комендантский гнев.
Профессор Ворн появляется как раз в тот момент, когда в лекциях Зурга намечается техническая пауза из-за отсутствия пригодных для обработки драгоценных инкрустаций инструментов, и он ненадолго удаляется в спальню. У него тоже двойной кабинет, как у Амины Флорштан: одна комната для посетителей, а вторая личная. Правда, дверь в спальню у него где-то за стоящими боком шкафами, так чтобы обычно она не бросается в глаза.
— Марина, мистеру Мотэ… вы не знакомы, но ладно, — говорит Ворн. — В общем, мистеру Мотэ удалось связать эти нитки обратно в носок и теперь ваш фамильяр снова может говорить. Правда, он выглядит довольно нервным, но, надеюсь, рядом с хозяйкой он придет в себя.
Профессор рунной магии кажется немного смущенным, а корзинка в его руках подрагивает. Поблагодарив, беру ее в руки, прикрываю крышку…
— Кхм, — кашляет профессор Ворн. — Вы осторожнее, там зубы.
Вздрагиваю и осторожно смотрю на него. Хоть убейте, не помню, были ли зубы у фамильяра библиотекаря Горма Странцелиста, мистера Носка. Но что-то меня это настораживает!
Тем временем в кабинете снова появляется комендант:
— Марина, я передумал, почистим инкрустации в другой раз, — решает Зург, с подозрением поглядывая то на Ворна, то на шевелящуюся корзинку в моих руках. — Можете быть свободны. А этот… предмет вы лучше отдайте мне. От греха подальше.
Ворн пожимает плечами и уходит, а гоблин протягивает руку, намереваясь забрать у меня корзинку. Видимо, он тоже не в восторге от зубастых носков. Подозревает, что возрожденный Клубочек погрызет его инкрустации?
По правде говоря, мне самой немного не по себе. Мало ли, что сделал с мирным, безобидным фамильяром загадочный «мистер Мотэ»! Знать бы еще, кто это такой. Видимо, какой-то знакомый профессора Ворна.
Но дело в том, что носок надо допросить! Так что отдать его Зургу Камнегрызу я никак не могу.
— Нет, господин комендант, носок свидетель, и я собираюсь его допросить.
— Марина, я много лет специализируюсь на артефактах, — хмурится комендант. — И еще я очень хорошо знаю Гаррета Ворна. Отдайте корзинку. Я проверю этот предмет и верну, если он безопасен.
Ага, как же! Небось утащит к своим инкрустациям.
— Нет, спасибо, я разберусь, — бормочу я, спешно покидая покои сердобольного нашего коменданта спиной вперед.
Зург хмыкает и провожает меня недовольным взглядом — не хочет, видимо, оставлять наедине с подозрительным зубастым носком — и я торопливо закрываю дверь.
— Так, Клубочек…
Приоткрываю корзинку и тут же закрываю обратно. Перед глазами всплывают картины из немногих изученных мной фильмов ужасов, и я храбро решаю открыть корзинку с возрожденным фамильяром в присутствии какого-никакого профессионала. Но не Зурга, а то его энтузиазм меня настораживает.
Так, Мэй же у нас работает в СОРе? И специализируется по призракам и прочей потусторонней зловещей фиговине? Значит, говорящий оранжевый носок не должен сильно его напугать, пусть даже он и с зубами.
К тому же Мэйлин, насколько я знаю, сидит в библиотеке и снова роется в каких-то старинных книгах, так что долго искать его не надо. А если книги к тому же опять про истинность, так вообще сплошная польза — я уверена, что чем
