упали, тебе попало по голове, ректора и товарища следователя придавило…
— Я в порядке, — доносится хмурый мужской голос из-за полок, — я слышал и все записал.
Да? Ничего себе! Я думала, он тоже без сознания валяется, как и ректор с экзорцистом. Но нет, выясняется, что следователь просто свалился за дальнюю полку рядом с потерявшим сознание Урлах-Тором. Меня он не видел, но я вела себя очень тихо и он решил, что я тоже без сознания. Похоже, ректор и Мэй приняли на себя основной удар, а мы со следователем практически не пострадали.
Тем временем экзорцист вспоминает, что он еще все-таки маг, и, морщась, принимается разбирать поломанные стеллажи, которыми нас завалило. Дерево и книги плавно разлетаются в разные стороны, и вскоре нам удается откопаться.
Не дожидаясь, пока Мэй и следователь извлекут Урлах-Тора из-под горы каких-то справочников, бросаюсь туда, где исчезли Мадлен и Лизель…
А там просто картина маслом: Мадлен Шантиль стоит, и, обнимая, успокаивает то самое зловещее существо, которое выломало дверь. Вокруг живописно разбросаны обломки полок, горы книг, а на самой большой куче, постанывая, валяется полубессознательная Лизель, которая выглядит едва ли не хуже, чем стукнутый полкой экзорцист.
— Мадлен, как ты? — осторожно уточняю у девушки. — Что здесь случилось? Лизель тебя не задела?
Мадлен, всхлипывая, мотает головой, а чудовище поворачивается на звук, и я невольно чувствую прилив адреналина вместе с особо «героическим» желанием снова зарыться куда-нибудь под полку. К счастью, за спиной появляется экзорцист:
— Все хорошо, это свои, — шепчет Мэй, успокаивающе положив руку мне на плечо. — Присмотрись.
И я узнаю в чудовище черты Брамиона Кадума. Правда, не сразу, а чуть погодя, когда он, бросив нервный взгляд куда-то мне за спину, принимается чинить разборки:
— Как вы могли подвергнуть Мадлен опасности!..
Претензии явно в адрес шатающегося от слабости ректора и нервно рассматривающего Брама следователя. И, возможно, Мэйлина, но тот, видимо, чувствует себя слишком плохо, чтобы участвовать в дискуссии, потому что, поморщившись, отходит к Лизель и принимается рассматривать валяющийся артефакт, из которого нас всех чуть не поубивали.
— Брам! Я сама согласилась! — говорит Мадлен, но снова срывается на рыдания.
— Это дракон? — уточняю я, когда все более-менее успокаиваются. — И что сейчас будет? Им же запрещено оборачиваться.
— Не знаю, что это такое, но это не дракон, — подает голос ректор. — И у Брамиона Кадума, наследника герцога Мирандола, — он выделяет статус Брама голосом, — не будет проблем.
Следователь нервно подтверждает: не будет. Превращаться в неведомую фиговину законом вроде бы не запрещено. Тем более что у Брама постепенно приглаживается чешуя и он явно возвращается к привычному облику.
Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы закатить глаза. Еще бы он не подтвердил! У него тут кроме сына герцога — боюсь представить, как тогда выглядит папаша! — убийца, на которую как раз надевают наручники.
Мэй, с интересом рассматривающий ту небольшую трубку, из которой стреляла черным дымом Лизель, оглядывается на меня и вполголоса говорит:
— Все в порядке, Марина. Я расскажу, что это, но потом. Сейчас главное деактивировать артефакт.
Угу, главное, чтобы он его в процессе деактивации кровью не залил. А то мало ли, какой от этого будет эффект. Может, у нас весь СУМРАК на воздух взлетит.
— Не взлетит, это так не работает. В худшем случае провалится куда-нибудь. Так… все, готово.
Мэй передает магическую фиговину следователю и незаметно вытирает руки о пиджак — не нравятся, видимо, эманации оставшиеся от Лизель.
Брам еще какое-то время ворчит на тему «как можно было подвергнуть Мадлен опасности», но потом затихает. Следователь все еще смотрит на него с ужасом в глазах — еще бы, Брам только что выглядел как «неведомая устрашающая фигня», и бедолагу следователя при виде него аж трясет. И я его понимаю! Сама чуть со страху не умерла.
Урлах-Тор задумчиво переводит взгляд с полубессознательной Лизель на разгромленную библиотеку и обратно и предлагает:
— Предлагаю собраться в моем кабинете через два… нет, лучше через три часа, — решает ректор, — надеюсь, этого времени хватит, чтобы прийти в себя.
Кстати, на Брама ректор тоже смотрит с легкой опаской. Вроде «не знаю, что ты такое, но, пожалуйста, приди в себя и прекрати нарушать порядок в Академии».
Все, разумеется, соглашаются: и я, и рыдающая Мадлен, и пытающийся ее утешить Брам, и похожий на недобитую жертву вампира держащийся за голову Мэй, и следователь из Ионеля.
Молчит только Лизель, но ее, собственно, никто не спрашивает.
Глава 37
Спустя три часа мы собираемся в ректорском кабинете: сам Урлах-Тор как хозяин, его призрачная супруга, Галгалея, как главная жертва, Мэйлин как единственный, способный хоть кое-то призвать «главную жертву» к порядку, если та начнет голосить (а она начнет!), Мадлен Шантиль как несостоявшаяся третья жертва, Брам на случай, если ее придется успокаивать (на самом деле он заявил, что ни за что не позволит Мадлен находиться в одной комнате с убийцей без него), два следователя из Ионеля как официальные представители закона (наш вызвал себе подмогу), мы с Аллет на побегушках, Зург потому, что ничего важного в Академии не происходит без его участия (и еще «стоило вас оставить в библиотеке без присмотра, и теперь там нужен ремонт!») и Лизель Деверо в наручниках как приглашенная суперзвезда.
А, и еще с нами мой фамильяр Клубочек-Носочек, которому я строго велела молчать, чтобы не повышать градус шизофрении.
Зург рассаживает всех по креслам. Ректор сидит в центре кабинета за своим столом на постаменте с лестницей, по правую руку от него зависла над креслом призрачная Галка — она закатила коменданту истерику, требуя себе лучшее кресло — остальные устроились с другой стороны от стола, полукругом. Слева направо: следователь, Лизель, второй следователь, Мэй с перевязанной головой, я с фамильяром на коленях, Аллет, Зург, Брамион, Мадлен. Нетрудно догадаться, что комендант посадил Брама как можно дальше от убийцы, да еще и сам сел рядом на случай, если от откровений Лизель дракону захочется ее прибить.
Правда, не знаю, насколько это будет эффективно, если Брам опять превратится в какое-нибудь страшилище.
Мэй, кстати, успел рассказать, что это ни что иное, как промежуточная форма дракона, бейтир. Он не видел таких уже много лет, возможно, даже столетий (примерно на этом месте я озадачилась вопросом, а сколько лет самому Мэю).
Теоретически остановить атакующего бейтира можно мощными атакующими заклинаниями, а практически маг очень давно это не делал, и не факт, что сходу получится. Мэй все же специализируется на призраках. Да и не
