ржавым гвоздем, который вытащил из двери собственной камеры. На суде обвинение просило о смертной казни для некоторых задержанных. Ходатайства о помиловании исходили от папского нунция, министра иностранных дел Франции, послов США и Великобритании, членов британской палаты общин Ричарда Кроссмана и Мориса Ауэрбаха, главного раввина Египта… Все было напрасно. 17 января 1955 года Чрезвычайный военный суд огласил приговоры: двое обвиняемых были признаны невиновными; двое были приговорены к семи годам тюремного заключения с каторжными работами, двое — к пятнадцати годам и двое — к пожизненному заключению. Два лидера сети, доктор Моше Марзук и инженер Шмуэль Азар, были приговорены к смертной казни и четыре дня спустя повешены во дворе каирской тюрьмы. В Израиле разразился грандиозный политический скандал, потрясший правительство. Кто отдал глупый, преступный приказ об этой операции? Несколько комиссий по расследованию не смогли дать четкого ответа. Лавон и Гибли переводили стрелки друг на друга. Министр обороны Лавон был вынужден уйти в отставку, его должность занял Бен-Гурион, возобновивший работу в правительстве; полковник Гибли больше никогда не получал повышений и через некоторое время был вынужден уйти из армии.
В Египте Эли Коэн потерял нескольких лучших друзей. Он остался в Каире и продолжал подпольную деятельность, хотя в глазах властей все еще был подозреваемым. Только в 1957 году, после Суэцкой войны, он переехал в Израиль.
Улица Каирских Мучеников — название тихой, тенистой улицы в Бат-Яме. Эли проходил по этой улице каждый день, когда приезжал навестить свою семью. Начало его жизни в Израиле было непростым. В течение нескольких недель он искал работу. Благодаря беглому владению языками (арабским, французским, английским и даже ивритом) он ее нашел: переводил публикации из еженедельных и ежемесячных журналов для АМАНа. Его офис на одной из улиц Тель-Авива был замаскирован под коммерческое агентство. Эли платили скромное жалованье: 170 израильских фунтов (95 долларов) в месяц. Через несколько месяцев его уволили. Один из его друзей, тоже египетский еврей, нашел ему новую работу: бухгалтер в сети универмагов Hamashbir. Работа была скучной, но зарплата выше. В это же время брат познакомил его с молодой девушкой по имени Надия, симпатичной и интеллигентной медсестрой иракского происхождения, сестрой подающего большие надежды интеллектуала Михаэля Сами. Через месяц после знакомства Эли и Надия поженились. Однажды утром в кабинет Эли вошел мужчина. — Меня зовут Залман, — сказал он. — Я офицер разведки. Я хочу предложить вам работу.
— Что это за работа?
— Довольно интересная. Вы будете много путешествовать по Европе. Возможно, вам даже придется посещать арабские страны в качестве нашего агента.
Эли отказался.
— Я только что женился, — сказал он. — Я не хочу ехать в Европу или куда-нибудь еще.
Это был конец разговора, но не конец истории. Надия забеременела, и ей пришлось уйти с работы. Компании Hamashbir провела реструктуризацию и уволила нескольких сотрудников, в том числе и Эли. Он не мог найти другую работу. И тут, как бы случайно, в дверь его съемной квартиры постучал неожиданный посетитель.
Это снова был Залман.
— Почему вы не хотите работать у нас? — спросил он Эли. — Мы будем платить вам 350 фунтов (195 долларов) в месяц. Вы пройдете шестимесячную подготовку. Если вам понравится, вы останетесь. Если нет — свободны.
На этот раз Эли не сказал «нет». И стал секретным агентом. Некоторые ветераны АМАНа рассказывают другую версию. Они утверждают, что, когда Эли приехал в Израиль, то не получил работу в АМАНе, потому что психологические тесты, которым он был подвергнут при проверке, показали, что он слишком самоуверен. Эли был одаренным, смелым и обладал отличной памятью, однако имел склонность переоценивать себя и идти на ненужный риск. В совокупности эти черты характера делали его непригодным для работы в АМАНе.
В начале шестидесятых все изменилось. Входившее в состав АМАНа «Подразделение 131» — подразделение специальных операций разведывательной службы ЦАХАЛа — в срочном порядке приступило к поиску высококвалифицированного агента для работы в Дамаске, столице Сирии. За последние несколько лет Сирия стала самой агрессивной арабской страной и заклятым врагом еврейского государства. Она никогда не упускала шанса атаковать Израиль. Сирия противостояла Израилю в кровопролитных боях на Голанских высотах и на берегах Галилейского озера; направляла отряды террористов через израильскую границу. И вот теперь Сирия планировала осуществить грандиозный инженерный проект, призванный отвести воды притоков реки Иордан и лишить Израиль воды.
В конце пятидесятых годов Израиль запустил проект строительства огромных трубопроводов и каналов, которые должны были отвести часть иорданской воды в засушливый регион Негев. Источником воды стал участок реки, протекающий по территории Израиля. Проект по водоснабжению стал причиной серии арабских встреч на высшем уровне. Арабские страны приняли официальное решение отвести притоки Иордана и сорвать израильский проект; реализация этой идеи была поручена Сирии.
Израиль не смог бы существовать без иорданской воды и начал планировать ответные меры. Был нужен агент в Дамаске, надежный, уверенный и смелый. Те черты характера, из-за которых Аман отклонил кандидатуру Эли, теперь делали его идеальным участником Подразделения 131 (через пятьдесят лет выяснилось, что АМАН пытался взять на эту работу другого человека — Михаэля Сами, брата Надии Коэн! Михаэль отказался, остался в Израиле и стал одним из крупнейших израильских поэтов).
Обучение Коэна было долгим и напряженным. Каждое утро под каким-нибудь предлогом Эли уходил из дома и направлялся в учебный центр АМАНа. В течение нескольких недель у него был только один инструктор, человек по имени Ицхак. Прежде всего он учился запоминать предметы. Ицхак бросал на стол несколько вещей — карандаш, связку ключей, сигарету, ластик, несколько булавок. Эли смотрел на них секунду или две. Затем ему нужно было закрыть глаза и описать, что он видел. Он также обучился определять тип и конструкцию танков, самолетов и пушек. «Пойдем погуляем», — говорил Ицхак. Они вдвоем прогуливались по многолюдным улицам Тель-Авива. «Видите газетный киоск вон там? — шептал Ицхак. — А теперь идите туда и сделайте вид, что просматриваете прессу, но в то же время попытайтесь выяснить, кто за вами следит». Когда они возвращались в центр, Ицхак слушал отчет Эли, а затем бросал на стол пачку фотографий. «Вы были правы насчет этого; он действительно последовал за вами, но как насчет другого, у дерева? Он также шел по пятам».
Однажды утром Залман представил его другому инструктору, Йегуде, который научил его пользоваться новейшим маленьким радиопередатчиком.
