Аргентине. Личность «сирийского иммигранта» произвела на Хасана сильное впечатление, и они стали близкими друзьями.
За культурными мероприятиями в клубах последовали личные встречи в компании лидеров арабской общины. Эли попал в список гостей посольства Сирии, его приглашали на шикарные вечеринки и приемы. На официальном приеме в посольстве Хасан подвел своего друга Табета к представительному военному в форме сирийского генерала. «Позвольте мне представить вам настоящего и преданного сирийского патриота, — обратился Хасан к генералу. А затем, повернувшись к Эли, он добавил: — Познакомьтесь с генералом Амином аль-Хафезом, военным атташе посольства».
Эли фактически завершил последний этап создания своей легенды. Пришло время для настоящей шпионской миссии. Эли был проинструктирован во время короткой тайной встречи с Авраамом в июле 1961 года. На следующий день он пришел в офис Хасана. «Мне смертельно надоело жить в Аргентине», — признался он. Он любит Сирию больше всего на свете и хочет вернуться. Не мог бы Хасан помочь ему с несколькими рекомендательными письмами? Редактор немедленно написал четыре письма: одно своему шурину в Александрию, два друзьям в Бейрут (один из которых был очень влиятельным банкиром) и четвертое — сыну в Дамаск. Эли навестил других своих арабских друзей, и вскоре его портфель был полон восторженных рекомендательных писем, написанных лидерами общины Буэнос-Айреса.
В конце июля 1961 года Камаль Амин Табет вылетел в Цюрих, затем пересел на другой самолет и проследовал в Мюнхен. В аэропорту баварской столицы к нему подошел израильский агент. Его звали Зелингер. Он вручил Эли израильский паспорт и билет на самолет в Тель-Авив. В начале августа Эли вернулся домой. «Я проведу несколько месяцев дома», — сказал он Надии.
Следующие месяцы были посвящены интенсивной подготовке. Прикрытие Эли было идеальным, и он полностью вжился в роль. Его радиоинструктор Йегуда снова начал заниматься с ним и обучил кодированной радиопередаче. Через несколько недель он мог принимать и передавать от двенадцати до шестнадцати слов в минуту. С маниакальным упорством он читал книги и документы о Сирии, ее армии, вооружении и стратегии. После многочисленных консультаций, взятых у специалистов, Эли и сам стал экспертом по внутренней политике Сирии.
В декабре 1961 года Эли вылетел в Цюрих; но конечным пунктом назначения был Дамаск, львиный ров.
Напряженность на сирийско-израильской границе росла по мере ослабления сирийского режима. Начиная с 1948 года страну потрясла длинная череда военных переворотов. Сирийские диктаторы теперь очень редко умирали естественной смертью — они погибали на виселице, под расстрелом или от руки наемного убийцы. Нестабильная страна была постоянно охвачена беспорядками. Часто, стремясь отвлечь внимание общественности от внутренних проблем, сирийские лидеры намеренно провоцировали пограничные инциденты. Публичные казни были обычным зрелищем на площадях Дамаска. Одного за другим палачи казнили людей, которых называли заговорщиками, шпионами, врагами государства и сторонниками прежнего режима. Незадолго до прибытия Эли 28 сентября 1961 года произошел еще один переворот; он положил конец недолговечному сирийско-египетскому союзу, носившему громкое имя Объединенной Арабской Республики.
Прежде чем приступить к выполнению задания, Эли встретился с вездесущим Залманом, который дал ему подробные инструкции: «Вы получите радиопередатчик у Зелингера, нашего человека в Мюнхене. После прибытия в Дамаск с вами свяжется сотрудник сирийской телерадиовещательной корпорации. Он тоже „иммигрант“, как и вы, который не так давно поселился в Сирии. Он не знает, кто вы на самом деле. Не пытайтесь его найти! Он подберет подходящий момент, чтобы установить контакт».
В Мюнхене Зелингер приготовил для Эли внушительный комплект шпионского оборудования: листы бумаги, на которых невидимыми чернилами был написан ключ к коду передачи; книги, служащие кодами передачи; специальную пишущую машинку; транзисторный радиоприемник, в который был вмонтирован радиопередатчик; электрическую бритву, шнур которой служил антенной для передатчика; динамитные шашки, спрятанные в мыле Yardley и сигарах; и несколько таблеток цианида для самоубийства, на всякий случай…
Эли поинтересовался, как он доставит все это оборудование в Сирию, где таможенный и иммиграционный контроль был тщательным и строгим.
У Зелингера был готов ответ. «Вы купите билет на пароход Astoria, который отправляется из Генуи в Бейрут в начале января. Один человек свяжется с вами на борту. Он поможет пройти сирийский пограничный контроль».
Эли отплыл на борту Astoria. Однажды утром, когда он сидел рядом с группой египетских пассажиров, к нему подошел мужчина и прошептал: «Следуйте за мной». Когда они отошли в сторону, мужчина сказал ему: «Меня зовут Маджид Шейх аль-Ард. У меня есть машина». Это был намек на то, что он отвезет Эли в Дамаск.
Аль-Ард, невысокий, похожий на мышь человек, был международным предпринимателем, а также хорошо известным в Дамаске — и имеющим сомнительную репутацию — бизнесменом. Он был женат на египетской еврейке. Несмотря на это, провел годы Второй мировой войны в нацистской Германии. Ненадежность и алчность делали его скверным деловым партнером, что привлекло внимание израильских служб; вскоре они его завербовали, хотя он придерживался другого мнения. Аль-Ард считал, что работает на правых сирийских экстремистов, которые действуют под прикрытием. Он искренне верил в легенду Камаля Амина Табета и в последующие годы оказал большую помощь израильскому шпиону.
Его первой задачей было позаботиться о том, чтобы багаж Табета благополучно прошел сирийский пограничный контроль.
10 января 1962 года. Автомобиль аль-Арда, следовавший из Бейрута, был остановлен на сирийской границе. В багажнике лежали сумки Эли Коэна, полные аппаратуры для передачи данных и других компрометирующих предметов. Эли сидел на пассажирском сиденье рядом с шейхом аль-Ардом.
«Мы собираемся встретиться с моим другом Абу Хальдуном, — сказал аль-Ард Эли, когда они приблизились к границе. — Так получилось, что у него финансовые проблемы. Пятьсот долларов, несомненно, улучшили бы его положение». И 500 долларов быстро перекочевали из кошелька израильского агента в карман Абу Хальдуна, сирийского таможенного инспектора. Шлагбаум был поднят, и машина понеслась через пустыню. Эли Коэн был в Сирии.
В суетливом Дамаске, полном многолюдных мечетей и колоритных базаров, было несложно затеряться в толпе.
Эли хотел прямо противоположного. Ему было нужно, чтобы его заметили, и как можно быстрее. Он снял роскошную виллу в престижном районе Абу-Рамен, недалеко от штаба сирийской армии. С балкона своей виллы Эли мог наблюдать за входом в официальный гостевой дом сирийского правительства. Его дом стоял среди иностранных посольств, домов богатых предпринимателей и официальных резиденций национальных лидеров. Эли сразу же спрятал секретное оборудование в тайниках, расположенных по
