ты готов убивать любого, кто встанет на твоём пути, заслужил ли он того или нет! Ты ничем не лучше Рихана! Тебя ведут лишь эгоистичные желания! – почти срываясь шипел Декс.
«Именно поэтому я буду свободен! Я её заслужил! И поэтому же ты вскоре отдашь мне своё тело! – рычал я, – По! Своей же! Воле!» – отчеканил я каждое слово.
– Ни за что!!! – бросил Декс.
– Ты с кем говоришь? – спросил неожиданно появившейся рядом Алем, он двигался чётко в ногу с впереди идущим зайцем.
Ох, мне точно нужно от него избавиться.
– У тебя слишком острый слух! – ответил Декс.
– Да слух тут ни при чём, – сказал Фирс у другого бока, – Твой злобный бубнёж тут мало кто не слышал.
И тут Декс увидел множество оборачивающихся лиц, каждый смотрел странно, словно с подозрением.
– Чего вылупились! – крикнул Декс, и большинство отвернулось.
Видимо, его общение с законниками оказывает своё влияние. Да и шепчутся за спиной – звери или люди, не важно, каждый любит слухи. Особенно о мертвецах. А Декс как раз связан с несколькими последними. Хорошо. Хорошо. Меня это устраивает, теперь вряд ли какой идиот удумает лезть к нему и выходит ко мне.
– Ну наконец-то на себя похож! – сказал Фирс и хлопнул громадной ладонью по спине Декса, – А то в последнее время вёл себя как хер пойми кто!
Оу, над этим мы ещё поработаем.
– Будто и не ты вовсе, – добавил Алем.
Нет, я точно его убью!
– Ещё бы! Рихан-то как по мозгам мне прошёлся! – ловко солгал Декс.
Это его, выходит, не сильно беспокоит. А пара никчёмных жизней – так он целое шоу устроил. Каков лицемер.
– Алем, смотри! – сказал Фирс, указывая наверх.
– Очень смешно, – ответил слепой зверлинг.
А Декс поднял голову, и я увидел десятки, сотни тёмных пятен в небесах. Птицлинги слетались в город. Они перемещались куда быстрее на своих гигантских крыльях, ловко лавируя между друг другом и словно соревнуясь – кто первый.
«Пожалуй, если уж меня угораздило переродиться, я бы хотел быть одним из них, – рассуждал я, наблюдая за элегантным полётом, – Но желания – лишь желания. По крайней мере, у меня пушистый хвостик».
Я зацепился взглядом на снижавшегося ястребида: изогнутый хищный клюв с жёлтой каймой, лёгкие кожаные доспехи стянули острые плечи, и крылья, невероятные… не меньше двух метров, а окончания каждого пера окрашено в красный. Но всё величие портило лишь одно – человеческое начало.
«Он не ястреб. Лишь человек с клювом, крыльями и острыми когтями», – разочарованно подумал я.
Мир вокруг начал меркнуть, а меня словно затягивал водоворот. Но это не было похоже на потерю сознания, нет, наоборот, я не хотел сопротивляться потоку. Всё вокруг рассеялось, но вскоре мир начал возрождаться из очертаний и силуэтов, света и тени.
Я видел каменистый обрыв, высокий. И себя, но со стороны, будто это был кто-то совсем другой.
Совсем юный, не больше четырнадцати лет. Худощавый и жилистый, мышцы не наросли, но уже похожи на стальные канаты. В черных глазах дурман от очередной пилюли, разрушающей всякое понимание реальности, превращая мир в сказочную легенду, где ты – герой.
Я достаю короткий кинжал из ножен на поясе и скидываю их на землю. Могут зацепиться за камни, пока я буду взбираться вверх. А сталь зажимаю во рту.
Я вспоминаю те ощущения: волнение, ответственность и бесконечное желание проявить себя, а ещё – радость, предвкушение опасности. Это было моё первое задание в поле. И дал его мне отец – глава клана и первый наставник. И как же я был рад, как желал оправдать его ожидания.
Мелкий идиот, но иначе быть не могло.
Огрубевшие от рукоятки тренировочного меча пальцы цепляются за щели и выемки, ноги в мягких сапогах осторожно ступают по выступающим камням. Я взбираюсь вверх, капли пота стекают по лицу и спине, я пыхчу, словно загнанный зверь, но оттого мой пыл лишь разгорается. В середине обрыва я втыкаю кинжал в щели и даю рукам отдохнуть по очереди, и продолжаю путь.
Замок клана Зелёных змеев весьма защищённое место, но сейчас, когда многие ушли на Великую войну, в нём не так много охраны. Лучшее время нанести удар, особенно если ты заходишь с тыла.
У окончания обрыва начиналась гладкая десятиметровая замковая стена – теперь становилось сложнее. Я вижу, как юноша забирается в один из карманов на жилете и вынимает небольшую вытянутую глиняную ампулу. Встряхнув пару раз, он отламывает об стену верхушку и выливается немного: сначала на одну руку, затем на другую.
Я чувствую запах жжённой плоти и вспоминаю ту жуткую боль, смотря на своё искаженное лицо. Но, сжав губы, я ползу вверх по отвесной стене, руки липнут, но лишь на мгновение. Мне приходится соблюдать чёткий темп и контроль, реакция паучьей слюны действует лишь при контакте с воздухом, а стоит прижать её к камню, как клейкость теряется очень быстро. Одна ошибка – и я мёртв.
Но вместо смерти я вскоре оказываюсь у зубцов, переваливаюсь через них и расстилаюсь на холодном камне. Грудь судорожно раздувается, лёгкие неистово горят. Но я сделал это! Как же я был рад! Только на задании не следует расслабляться ни на секунду.
– Кто
