сравнению с белыми. То, что существовало де-факто, должно было стать де-юре. Бессистемную сегрегацию последних трехсот лет теперь объединяли в монолитную систему, дьявольски изощренную в своих деталях, неизбежную в применении на практике и чрезмерную в своей мощи. Исходным условием апартеида являлась идея о том, что белые превосходили чернокожих африканцев, цветных и индийцев. Его задача заключалась в том, чтобы на постоянной основе закрепить это превосходство. Как выражались националисты, «Die wit man moet altyd baas wees» («Белый человек должен всегда оставаться боссом»). Платформа их действий опиралась на термин baasskap, что в буквальном переводе означает «неоспоримое главенство», то есть безусловное превосходство белых, для обеспечения которого допустимы жесткие меры. Эта политика была поддержана Голландской реформатской церковью, которая подвела под апартеид религиозное обоснование, предположив, что африканеры являлись народом, избранным Богом, а чернокожие – подчиненным биологическим видом. Таким образом, церковь внесла посильный вклад в закрепление африканерами системы апартеида.
Победа националистов стала началом конца господства англичан над африканерами. Английский язык был определен как второй официальный язык – после языка африкаанс. В лозунге националистов отразились их цели: «Eie volk, eie taal, eie land» («Наш собственный народ, наш собственный язык, наша собственная земля»). В искаженной системе понятий африканеров победа националистов была равнозначна паломничеству израильтян в Землю обетованную. Это являлось для них исполнением Божьего обетования и оправданием их убеждения в том, что Южная Африка должна навсегда остаться страной белых людей.
Победа националистов стала для меня шоком. Я был уверен в том, что раз уж Объединенная партия и генерал Смэтс победили нацистов, то они, несомненно, победят и Национальную партию. В день парламентских выборов я был в Йоханнесбурге на встрече с Оливером Тамбо и некоторыми другими активистами Молодежной лиги АНК. Мы практически не обсуждали вопрос о возможном формировании националистического правительства, потому что не ожидали победы националистов.
Наша встреча продолжалась всю ночь, мы вышли на рассвете и увидели продавца газет, продающего «Рэнд Дейли Мейл» с крупным заголовком на первой полосе: «Националисты одержали победу». Я был ошеломлен и крайне встревожен, однако Оливер занял более взвешенную позицию. «А меня это вполне устраивает, – сказал он. – Мне это нравится». Я никак не мог понять, почему. В ответ на мой удивленный взгляд он объяснил: «Теперь мы точно будем знать, кто наши враги и что мы имеем».
Даже генерал Смэтс осознал опасность, исходившую от жесткой идеологии националистов. Он осудил апартеид как «безумную концепцию, порожденную предрассудками и страхом». С момента победы националистов на всеобщих выборах мы знали, что отныне наша земля будет местом распри, междоусобиц и борьбы. Впервые в истории Южной Африки правительство возглавила партия африканеров. «Южная Африка снова принадлежит нам», – заявил Даниэль Малан в своей речи сразу же после победы на выборах.
В том же году Молодежная лига АНК изложила свою политику в документе, подготовленном Питером Мда и распространенном Исполнительным комитетом Лиги. Это было обращение ко всей патриотической молодежи с призывом свергнуть господство белых. Мы отвергли утверждения коммунистов, что африканцы подвергаются гнету в первую очередь как экономический класс капиталистического общества, а не как раса, и заявили, что нам нужно создать мощное национально-освободительное движение под знаменем африканского национализма «во главе с самими африканцами».
Мы выступали за перераспределение земли на справедливой основе, отмену «цветных барьеров» (то есть расовой дискриминации), запрещающих африканцам выполнять квалифицированную работу, введение бесплатного обязательного образования. В этом документе также была четко обозначена разница между двумя теориями африканского национализма: более экстремального толка под лозунгом «Африка для африканцев», в поддержку которого выступал основатель Всемирной ассоциации по улучшению положения негров Маркус Гарви, и менее экстремальным «африканизмом» Молодежной лиги, которая признала, что Южная Африка является многорасовой страной.
Я симпатизировал ультрареволюционному течению африканского национализма. Я был настроен против белых, а не против расизма. Хотя я и не был готов сбросить белых в море, я бы не возражал (более того, был бы просто счастлив), если бы белые поднялись на борт своих пароходов и по собственной воле покинули Африканский континент.
Молодежная лига АНК была чуть более дружелюбно настроена к индийцам и цветным, заявив в своем документе, что индийцы, как и африканцы, находятся под гнетом белых. Вместе с тем отмечалось, что родиной индийцев является Индия, в которую они могут вернуться. В свою очередь, цветные тоже были угнетены в Южной Африке, однако, в отличие от индийцев, у них не было никакой метрополии, кроме Африки. Я был готов принять в своей стране и индийцев, и цветных при условии, что они будут полностью согласны с проводимой нами политикой. Однако их интересы не совпадали с нашими, и я скептически относился к тому, что они смогут по-настоящему признать наше дело.
Даниэль Малан в короткие сроки приступил к осуществлению своей губительной политической программы. Вскоре после прихода к власти националистическое правительство амнистировало Роби Лейббрандта, предателя и военного преступника, который во время Второй мировой войны организовывал диверсии на территории Южно-Африканского Союза в поддержку нацистской Германии[32]. Правительство Даниэля Малана объявило о своем намерении существенно ограничить деятельность профсоюзного движения и покончить с куцым избирательным правом индийских, цветных и африканских народов. Закон о раздельном представительстве избирателей в конечном итоге лишил цветное население представительства в парламенте Южно-Африканского Союза. Вскоре после Закона о запрете смешанных браков, принятого в 1949 году, последовал Закон о безнравственности, который признал уголовным преступлением сексуальные отношения между белыми и представителями другой расы. Закон о регистрации населения[33] разделил всех южноафриканцев по расе, сделав цвет их кожи самым важным показателем. Даниэль Малан добился также принятия Закона о групповых областях, который он назвал «самой сутью апартеида». Данный нормативный акт требовал проживания каждой расовой группы в отдельном городском районе. В прошлом белые захватили нашу землю силой, теперь они закрепили это законодательно.
В ответ на эту новую (и гораздо более сильную) угрозу со стороны властей Африканский национальный конгресс с 1949 года взял ранее непривычный для него политический курс, предприняв историческую попытку превратиться в действительно массовую организацию. Молодежная лига АНК разработала радикальную «Программу действий», краеугольным камнем которой стала кампания массовой мобилизации.
На ежегодной конференции Африканского национального конгресса в Блумфонтейне организация под влиянием Молодежной лиги приняла «Программу действий», в которой содержался призыв к бойкотированию правительства, забастовкам, невыходу на работу, акциям пассивного сопротивления, демонстрациям протеста и другим формам массовых акций. Это было радикальное изменение политического курса АНК, который всегда заключался в том, чтобы ограничивать свою деятельность рамками закона. Мы, члены Молодежной лиги АНК, видели провал прежних правовых и конституционных методов борьбы с расовым угнетением. Теперь же вся организация была настроена на более
