Она была тихой, симпатичной девушкой из сельской местности, которую, казалось, нисколько не пугали толпы народа у Уолтера. В последующем она вместе с Альбертиной и Розой, женой Питера Мда, проходила стажировку в качестве медсестры в общем госпитале Йоханнесбурга для чернокожих африканцев.
Эвелин была родом из района Энгкобо в Транскее, расположенного к западу от Умтаты. Ее отец, шахтер, умер, когда она была совсем маленькой, а мать – когда ей было двенадцать лет. После окончания Эвелин начальной школы ее отправили в Йоханнесбург учиться в средней школе. После смерти матери она осталась со своим братом Сэмом Мейсом, которого поселили в доме Уолтера. Мать Уолтера приходилась тетей отцу Эвелин. Семья Сисулу относилась к Эвелин так, словно она была их любимой дочерью.
Вскоре после нашей первой встречи я пригласил Эвелин на свидание, и мы так же быстро влюбились друг в друга. Уже через несколько месяцев я предложил ей выйти за меня замуж, и она согласилась. Мы организовали лишь гражданскую церемонию, для которой требовались только наши подписи и подпись свидетеля в Комиссариате по делам коренных народов в Йоханнесбурге, поскольку мы не могли позволить себе традиционную свадьбу и широкое празднество. Самой насущной проблемой для нас было найти место, где нам жить. Сначала мы поехали погостить к брату Эвелин в Орландо-Ист, а затем – к сестре Эвелин, муж которой, Мсунгули Мгудлва, работал клерком на золотых рудниках «Сити Дип Майнс»[27].
12
В 1946 году произошел ряд важных событий, которые определили мое дальнейшее политическое развитие и в целом направление нашей борьбы. Наиболее сильное впечатление на меня оказала забастовка шахтеров на золотых рудниках вдоль хребта Риф южнее Йоханнесбурга, в которой приняло участие 70 000 человек. По инициативе Дж. Б. Маркса, Дэна Тлума, Гаура Радебе и ряда других профсоюзных активистов Африканского национального конгресса в начале 1940-х годов был создан Африканский союз горняков. На золотых шахтах в районе хребта Риф в то время работало до 400 000 шахтеров из числа чернокожих африканцев, большинство из которых зарабатывали не более двух шиллингов в день. Руководство проф союза неоднократно обращалось к Горной палате с требованием установить минимальную заработную плату в размере десяти шиллингов в день, а также обеспечить семейное жилье и ввести двухнедельный оплачиваемый отпуск. Горная палата всякий раз игнорировала требования профсоюза.
В ходе забастовки, одной из крупнейших в истории Южной Африки, шахтеры смогли продержаться в течение целой недели. Однако ответные действия властей были крайне жесткими. Лидеры протестных акций были арестованы, шахты блокированы полицией, а офисы Африканского союза горняков разгромлены. Организованный шахтерами марш протеста был подавлен полицией, в результате погибло двенадцать человек. Совет представителей коренных народов в знак протеста самораспустился. У меня было несколько родственников среди шахтеров, и в течение недели забастовки я навещал их, обсуждал наиболее острые проблемы, старался выразить им свою поддержку.
Президентом Африканского союза горняков в то время являлся Дж. Б. Маркс, давний член Африканского национального конгресса и Коммунистической партии. Уроженец провинции Трансвааль, ребенок от смешанного брака, Дж. Б. Маркс был харизматичной личностью с особым чувством юмора. Это был высокий мужчина со светлым цветом кожи. Во время забастовки я иногда сопровождал его, когда мы посещали золотые шахты и беседовали с рабочими, планируя дальнейшую стратегию. Он всегда демонстрировал хладнокровие и выдержку, проявлял качества лидера, а его юмор помогал справиться даже с самыми сложными ситуациями. Я был впечатлен деятельностью Африканского союза горняков и его способностью эффективно руководить своими членами даже перед лицом жестких репрессий со стороны властей.
В конечном итоге правительство одержало верх: забастовка была подавлена, а профсоюз разгромлен. Однако эта забастовка положила начало моих близких отношений с Дж. Б. Марксом. Я стал часто посещать его дом, мы подолгу обсуждали мое неприятие коммунистической идеологии. Дж. Б. Маркс был преданным членом компартии, однако никогда не критиковал моих убеждений (в том числе относительно коммунистических идей) и считал, что для молодого человека вполне естественно симпатизировать национализму. Наряду с этим он полагал, что по мере моего взросления и приобретения опыта мои взгляды будут расширяться. Аналогичные дискуссии я проводил также с Мозесом Котане и Юсуфом Даду, которые, как и Дж. Б. Маркс, считали, что коммунистическую идеологию следует адаптировать к региональной и весьма специфичной ситуации в Африке. Другие коммунисты, входившие в состав Африканского национального конгресса, прямо осуждали мои взгляды и националистическую позицию активистов Молодежной лиги АНК, однако Дж. Б. Маркс, Мозес Котане и Юсуф Даду никогда не допускали этого.
После забастовки пятьдесят два человека, в том числе Мозес Котане, Дж. Б. Маркс и многие другие коммунисты, были арестованы и посажены в тюрьму по обвинению в подстрекательстве к мятежу. По существу, это был политический процесс, попытка правящей власти показать, что она намерена принимать максимально жесткие меры по отношению к «красной угрозе».
В том же году еще одно событие заставило меня полностью пересмотреть свой подход к политической деятельности. В 1946 году правительство Яна Смэтса приняло Закон о землевладении и представительстве индийцев, который ограничил свободное передвижение индийцев, ограничил районы, в которых они могли проживать и торговать, урезал их в правах на приобретение собственности. Взамен им было предоставлено символическое представительство в парламенте. Юсуф Даду, председатель Южноафриканского индийского конгресса, осудил эти ограничения и отклонил предложение о представительстве индийцев в парламенте как «ложное предложение фиктивной франшизы». Этот закон, известный также как Закон о гетто, явился серьезным оскорблением индийского сообщества и предвосхитил Закон о групповых областях[28], который в конечном итоге ограничил свободу всех цветных южноафриканцев.
Индийская община была крайне возмущена и начала согласованную двухлетнюю кампанию пассивного сопротивления против введенных властями мер. Во главе с Юсуфом Даду и Г. М. Найкером, председателем Индийского конгресса провинции Наталь, индийцы проводили массовые мероприятия, которые произвели на нас впечатление своей организацией и самоотверженностью. Домохозяйки, священнослужители, врачи, юристы, торговцы, студенты и рабочие находились в первых рядах протестующих. В течение двух лет они жертвовали своими жизнями, чтобы вести борьбу с правительством. Были организованы массовые митинги; пикетировались и занимались земли, зарезервированные для белых. Не менее двух тысяч активистов этого массового движения были брошены в тюрьмы, а Юсуф Даду и Г. М. Найкер приговорен к шести месяцам каторжных работ.
Эта общественная кампания была ограничена индийской общиной, участие других групп населения не поощрялось. Тем не менее руководитель Африканского национального конгресса А. Б. Ксума и другие африканские лидеры выступили с соответствующими заявлениями и вместе с активистами Молодежной лиги АНК оказали полную моральную поддержку борьбе индийского народа. Правительство, однако, подавило протесты жесткими законодательными мерами и запугиванием. Мы, члены
