птица пролетела обратно – так низко, что крылом задела торчащий вихор на голове Петера.
– Мы можем тебя освободить? – спросил Кат. – Тебя и твою жену? Без вас нам крышка. Наверняка.
Джон снял шляпу и ожесточённо поскрёб в голове.
– Засранец всё спрятал на совесть, – сказал он с горечью. – Ясное дело, аппаратура, которая создаёт купол – где-то здесь, на острове. И многие мироходцы пытались её отыскать. Мы вместе обходили периметр, думали, гадали. Они под каждый камень заглядывали. Но ничего не нашли.
В животе у Ката вдруг заурчало. Он машинально протянул руку, сорвал с куста красную гроздь и принялся ощипывать. Ягоды были тёплые от солнца и напоминали по вкусу калиновый кисель.
– Значит, и мы вряд ли найдём? – спросил Петер.
Джон щёлкнул языком:
– Можно попытаться ещё раз. Но, думаю, Бен всё предусмотрел, и мы останемся с носом. Может, устройство вообще лежит на дне моря. А времени мало.
– Мало, – согласился Кат, принимаясь за вторую гроздь. – Ладно. Пойдём так. Есть мысли, как попасть на этот самый Батим?
– Да отчего ж – мысли, – сказал Джон неохотно. – Я точно знаю, как туда добраться. На северном берегу острова валяется машина. Вроде раньше могла летать по воздуху, у неё ещё такие лопасти наверху… Короче, Бен притащил её с Батима и бросил здесь. Не знаю, почему. Сломалась, видно, а обратно переть ему было лень.
– Якорь? – произнёс Кат, утирая губы от ягодного сока.
– Якорь, – сказал Джон, глядя ему в глаза. – Кусок металла с обшивки. Или пыль в кабине. Или ещё что – ты, вижу, человек опытный, должен разобраться. В общем, да, эта машина – якорь на Батим.
Под ногами Ката послышался шорох. Из незаметной норки, скрытой в траве, выползла зелёная ящерица. Огляделась, подрагивая горлом. Не сочтя троих неподвижных людей значимой угрозой, извилисто вскарабкалась на ботинок Ката и там застыла, величавая, словно маленький дракон. У неё было три глаза: два – где положено, по бокам головы, а третий, прикрытый белёсой плёнкой, красовался на темени.
– Хорошо, – проговорил Кат, хотя ничего хорошего не ждал – ни сейчас, ни в обозримом будущем. – Теперь скажи, пожалуйста, отчего мы должны тебе верить.
– Демьян!.. – тихо ахнул Петер.
Ящерица струйкой утекла в траву.
Джон мягко улыбнулся сквозь недельную щетину. «А ну как на самом деле может молнией шарахнуть?» – подумал Кат. Однако отступать было поздно.
– Без обид, – продолжал он, – но в атласе сказано, что сюда стоит отправляться во всеоружии и быть наготове. Ещё тебя там называют «отцом зла». Понимать можно по-разному. Опять-таки без обид. (Сердце колотилось, будто в груди барабанил лапами дрессированный заяц). Откуда мне знать, что ты – не Основатель? Может, ты сам соорудил эту прозрачную хрень, чтобы тебя никто не мог достать. А когда здесь появляются мироходцы – рассказываешь им сказку про сына и отправляешь неизвестно куда. Допустим, я тебе поверю. Найду ту штуку на северном берегу, отломаю от неё кусок и пойду в Разрыв. Где я выйду? Что со мной будет? Без обид, – добавил он снова и поднял руки, стараясь выглядеть как можно более миролюбиво.
Петер, вытаращив глаза, глядел то на Ката, то на Джона. Поза его выдавала готовность в любую секунду вскочить и быстро убежать в произвольном направлении.
Джон вздохнул.
– Я в тебе не ошибся, – сказал он. – Ты и впрямь человек опытный… Ну что ж, доказательств у меня немного. Джил, будь добра, покажись.
То, что случилось затем, Кату показалось чудом. Не просто магией, связанной с чьими-нибудь способностями или с техникой, работающей на пневме. Именно чудом. Необычайным событием, поражающим воображение.
Справа от Джона стояла женщина. Она не возникла из ниоткуда, не появилась внезапно – она просто была рядом с ним. Как во сне: только что снилось, что идёшь в одиночестве по лесу, и вдруг начинаешь говорить с другом, который, оказывается, уже давно за тобой следует. Так и Джил. Она всё время стояла возле Джона, только раньше Кат не мог её заметить.
А ещё она была богиней.
Взгляд Ката машинально отмечал, что Джил – высокая и стройная, что её лицо бесстрастно, а глаза отсвечивают жёлтым кошачьим блеском, что седые волосы спускаются до лопаток, и что одета она очень просто, в домотканое серое платье.
В то же время Кату хотелось упасть перед ней ничком, поклясться в вечной службе и молить о благословении. Ни одна женщина на свете (включая Аду) не пробуждала в нём такие эмоции. Это не было вожделением, любовью такое тоже было назвать трудно; пожалуй, единственным подходящим словом стало бы «поклонение». Лишь огромное усилие воли удержало Ката на месте.
Искоса он взглянул на Петера: тот, конечно же, не выдержал и, поднявшись с места, побрёл вперёд, прямо к опасной преграде. Тогда Кат тоже встал, шагнул к нему и, схватив за шиворот, встряхнул так, что лязгнули зубы.
Петер перевёл дух.
– О, – сказал он. – О-о.
– Ну всё, – послышался голос Джона. – Они уже поняли. Только им доказательств не хватает. Принесёшь?
Кат моргнул. Слева от Джона стояла ещё одна Джил. Она держала в руках детскую люльку, внутри которой виднелось свёрнутое маленькое одеяло – полинявшее от времени, с блёклым цветочным узором.
– Ещё, – сказал Джон.
