с Крейгом нет – попадем прямо в лапы к тварям. Джармен просек, о чем я думаю.
- Похоже, нам придется пробиваться с боем, - сказал он, нервно улыбаясь.
- Это самоубийство. Поднимемся выше, может, найдем другой способ отсюда выбраться.
Мы одолели еще несколько витков и добрались до двери, которая вывела нас на внешний мост, соединявший нашу башню с соседней, самой высокой в Далканде. Мост был очень узкий, и я всерьез опасался, что Крейг не сможет по нему пройти, но парень оказался храбрее, чем я думал – лихо прошел по мосту, даже не замедляя шага.
- А ты молодец, - сказал я ему, когда мы вошли в башню. – Не думала, что ты прирожденный верхолаз.
- За тобой, - напыщенно произнес Крейг, - я готов идти даже по адским пустошам.
Зал, в который мы попали, выглядел весьма мрачно – ни одного окна, колонны из кроваво-красного камня, со сводов свисали железные цепи, повсюду пятна зеленоватой светящейся плесени, по полу разбросаны почерневшие человеческие кости. Готичный такой интерьерчик. Мой перстень Детекции Магии светился бешеным багровым огнем. Едва мы с Крейгом сделали несколько шагов по направлению кдвери в противоположной стороне зала, она раскрылась, и нам навстречу вышла долговязая фигура, облаченная во что-топурпурное и окруженная бледным красноватым сиянием. Выглядел этот парень довольно зловеще – типичный Кащей из сказки, да еще с угольно-черной физиономией и острейшими клыками, торчащими из проваленного рта. Остроконечные уши выдавали в существе эльфа, или же, лучше сказать, этот призрак когда-то был эльфом.
- Живые люди! – проскрежетал кащей, и глаза его вспыхнули красными угольками. – Хвала Харону, наконец-то!
Меня от звуков его голоса пробрал мороз по коже. Джармен немедленно выхватил свои мечи, однако призрак протянул к нему руку ладонью вперед – и Крейг застыл на месте, выпучив глаза и хватая ртом воздух.
- Если хочешь умереть, подожди немного, - сказал призрак. – Вначале я буду говорить с вами, а потом убью, если решу, что вы мне не нужны.
- Ты кто? – спросил я, взявшись за рукоять катаны и делая шаг навстречу монстру.
- Я Таэль Ангх Уртан, Мертвый Король Далканды, - светящаяся фигура шагнула к нам, и кости на полу захрустели под ее ногами, стало быть, хозяин башни был вполне материален. – А вы оказались сообразительными гостями. Кто вам рассказал о Паутине?
- Никто, - я понял, что существо пока что настроено на крупный разговор, а не на драку и оставил оружие в покое. – Сами догадались.
- Интересно. Вы умны, но не обольщайтесь, я мог бы прикончить вас в считанные мгновения, но мне захотелось с вами встретиться и узнать, зачем вы пришли в мои владения. Кто вы, и что вам здесь понадобилось?
- Нам? – Я вспомнил текст, который прочитал внутри алтаря на площади. – Мы хотим спросить тебя о жизни.
- Жизнь? Живой спрашивает о жизни того, кто ее лишен? – Уртан скрестил руки на груди и взгляд его потух. – Я давно забыл это слово. Когда-то я искренне верил, что вечная жизнь – это великий дар. Но маги меня обманули. Они увлекли меня в этот город обещанием бессмертия, заморочили мне голову сказками о Вечности, в которой я буду наслаждаться всеми радостями плоти. Они пленили мою душу, сделали меня частью Омартэ, и я вынужден веками охранять их покой. Я обитаю в этих развалинах и повелеваю армией даонайн-хельдов, которых вы видели. Я заметил ваше появление и наблюдал за вами. Мне было интересно, зачем вы пришли в эти проклятые развалины.
- Скажу тебе правду, - решился я. – Мне нужен топаз Сеидар. Ты знаешь, где он?
- Камень Силы из древней короны? – Уртан шумно выдохнул воздух, и его и без того темное лицо будто накрыла глубокая тень. - Зачем он тебе, женщина?
- Вот зачем, - я извлек из споррана сломанную корону и показал ее мертвецу. – Я должна восстановить ее.
- Вот даже как! – Мертвец еще ближе подошел к нам, и я невольно сделал шаг назад. – Хочешь сказать, что ты, нежить, вампир, сотворенный магией, есть истинная наследница Шестицарствия?
- Нет, - сказал я, решив играть по-честному до конца. – Я должна собрать камни из этой короны и помочь ее починить, чтобы… чтобы выполнить поручение одного фаэрмеллена. Это очень важно для меня, Уртан. И я пойду до конца, чтобы найти камень Сеидар.
- А ты отважна, - проскрипел Уртан. – И мне нравится, что ты говоришь правду. Маги лживы. Каждое их слово – ложь. Мне, воину и наследнику королей и героев, претит их лживость и лицемерие. Я уважаю прямодушных, ценю твою откровенность и, в свою очередь, буду честен с тобой. Ты и твой спутник пришли сюда за камнем – что ж, я готов помочь тебе получить его. Но сначала ты поможешь мне. Заключим сделку.
- Чего ты от нас хочешь?
- Этот город – мой. Когда-то я вместе с магами Интэ-Харон пришел сюда, мечтая о свободе, вечной жизни и великой власти. Я считал, что мне, одному из наследников Амендора, предстоит сохранить величие Шестицарствия. Я защищал Далканду и уничтожал врагов, которые приходили сюда, чтобы захватить мое царство. Но я не был свободен в своих решениях. Мое бессмертие обрекло меня на вечное служение тем, кто вместе со мной создал эту обитель и кто обязан мне многим – Черным эльфам, хозяевам Жизни. Я не сразу понял, что стал их слугой, обреченным вечно охранять их блаженные сны в мире Омартэ. Они пользовались мной, чтобы никто не нарушил их совершенного бытия, охранял их, был их сторожевым псом.
- Почему же ты не присоединился к магам?
- Я не сразу понял их замысел. Поначалу мне казалось, что вечная жизнь дает мне огромные возможности и великую власть над миром. Но потом я понял, как жестоко ошибся. Маги заключили себя в Омартэ, а я стал тенью, которая бродила по опустевшей Далканде, не в силах ее покинуть. Я даже умереть не мог. И тогда я начал ненавидеть себя, магов, этот мертвый город, весь мир. Магия Омартэ держала меня в этих руинах словно несокрушимая цепь. А маги забыли обо мне. Они находятся по ту сторону жизни и смерти, в мире вечного блаженства и уже столетия не покидают его.
