– Я не буду петь. Папа хочет, чтобы я присутствовала на премьере, вот и все.
Куин заметил, что как-то странно дрогнул голос Вивианы.– А потом?
– Потом мы поедем домой. В Венецию.
– Так, и ты говоришь это таким тоном, словно больше не собираешься покидать ее.
– Возможно, что и так. – Она торопливо натянула на себя амазонку. – Я еще не знаю.
– Не сомневаюсь, Вивиана, скоро ты будешь петь где-нибудь еще.
– Нет, – поспешила она ответить. – Думаю, петь я больше не буду. Мои дети... я нужна им. А длинная постановка требует слишком многого.
Куин сел на край кровати.
– Но существуют другие возможности, не так ли? – спросил он. – Целая опера не единственное, в чем может проявить себя певица с твоим талантом и славой.
– Я нужна моим детям, – повторила Вивиана. Затем она снова взглянула на Куина и слабо улыбнулась. – Куинтин, для меня это был особый день, но я должна уйти. И пожалуйста, не испорти наше прекрасное новое воспоминание разговорами о работе. Это так скучно, не правда ли?
Как странно было слышать это от Вивианы. В прошлом она не считала пение в опере скучным занятием. Наоборот, она жила и дышала оперой. Она боролась, и трудилась, и доводила себя почти до изнеможения, пока не добивалась самого лучшего.
Куин это знал. Видел собственными глазами. Он ни на минуту не допускал, что Вивиана отказалась от пения. По крайней мере по своей воле.
Но она явно давала понять, что это не его дело. Так оно и есть, не правда ли? Куин неохотно поднялся и начал собирать свою одежду. Взгляд, которым Вивиана смерила его с головы до ног, не остался незамеченным Куином.
Может быть, этот горящий взор был не только знаком благодарности за доставленное удовольствие? Этой ночью он постарается найти в этом утешение, когда будет метаться по своей огромной кровати в Арлингтон-Парке. Он будет вспоминать эти минуты наслаждения, которые он испытал в обветшалом маленьком коттедже на этой старой, грубо сколоченной кровати. Он не позволит себе думать, что все могло бы быть иначе.
Куин смотрел, как Вивиана заканчивает одеваться, и пытался собраться с мыслями. Но это было очень трудно, ибо у него все еще кружилась голова от ее запаха.
Вивиана торопливо заколола волосы перед маленьким треснутым зеркалом, висевшим на стене напротив кровати.
– Вот и все! – закончив, сказала она. – А что я сделала с моей шляпой?
Куин, завернувшись в простыню, встал и подобрал с пола кокетливую маленькую шляпу.
– Я увижу тебя завтра вечером, Виви? – спросил он, передавая шляпку.
Вивиана удивленно подняла брови:
– Завтра? О, Куин... нет, не думаю, что мы должны... я хочу сказать, это было лишь для...
Куин склонил голову набок и тихо сказал:
– Мой дядя пригласил нас троих на обед в Хилл-Корт. Маму, Элис и меня. Разве ты не знала?
У Вивианы был растерянный вид. Затем она, вероятно, что-то вспомнив, воскликнула:
– Званый обед! Да, да, Чесли упоминал о нем. Но я не думала...
– Ты хочешь, чтобы я отказался от приглашения? Конечно, я откажусь, если ты этого хочешь.
– Не говори глупостей, Куинтин, – решительным тоном заявила Вивиана. – Да, мы увидимся завтра вечером.
Неожиданно Куин почувствовал себя тем молодым человеком, каким был когда-то. Зеленым юнцом. Сердитым юнцом. Как она может быть такой холодной, такой отчужденной? Минуты назад она была пламенем в его объятиях. Он не станет упрашивать ее провести вечер в его обществе. Куин даже подумал, не пренебречь ли приглашением дяди. У него было предчувствие, что ему будет тяжело видеть Вивиану после того, что произошло между ними сегодня.
Они хотели создать новые воспоминания, чтобы забыть плохие, и им это удалось. Может быть, слишком хорошо удалось. Куин глубоко вздохнул и отшвырнул простыню на смятую постель. Вивиана открыла входную дверь и захлопнула ее за собой.
Глава 10
Волшебное кольцо
На следующий день в четверть шестого Куин стоял перед дверью в комнату сестры и прислушивался к тихому разговору за ней. Там, словно пчелы в улье, хлопотали женщины, примеряя вечерние платья, которые грудой лежали на кровати. Разноцветные туфли в ряд выстроились на ковре. Но Элис, вероятно, уже одета?
Куин тихонько постучал в дверь. Дверь открыла сама Элис. Она была с распущенными волосами и все еще босиком.
– Куин! – радостно воскликнула Элис. – О, какой же ты красивый! Я так редко вижу тебя в вечернем платье.
Она жестом пригласила брата войти.
– Не говори глупостей, Элис, – усмехнулся Куин. – Ты видишь меня каждый вечер за обедом.
– Но ты не так выглядишь. – Элис снова уселась перед туалетным столиком. – По-моему, я никогда в жизни не видела такого до хруста накрахмаленного белья... А это твой новый фрак?
Куин не ответил. Никто никогда не обвинял его даже в намеке на щегольство, но в этот вечер он уделил своему туалету немного больше внимания, чем обычно. Да, ему хотелось выглядеть наилучшим образом. Хотя он и не задумывался почему. За его спиной Лили, горничная Элис, разбирала платья из груды, лежавшей на кровати, и относила их обратно в гардеробную.
– Да ты садись, Куин. – Элис придвинулась ближе к зеркалу и припудрила лоб. – Ты тут маячишь и раздражаешь меня. Мама уже спустилась? Я опаздываю?
– Нет еще, нет. – Куин усмехнулся и сел на изящный стул, предложенный ему сестрой. – Просто это я рано.
Элис оторвала взгляд от пудреницы и улыбнулась:
– Волнуешься?
Куин не видел в этом вопросе ничего смешного.
– Какой вздор, – отмахнулся он. – Скажи мне, Элис, Херндон придет сегодня?
Элис приподняла подбородок и старательно напудрила его.
– Бог с тобой, Куин. Откуда мне знать?
– А я думаю, что ты знаешь, – тихо сказал Куин. Элис смущенно улыбнулась:
– Я знаю, что он приглашен наряду с другими джентльменами или почти джентльменами из деревни. – Она взяла со столика тарелку с сыром и ломтиками яблок. – Дядя Чес такой же сторонник равенства, как мама – сноб. Я иногда удивляюсь: неужели они и в самом деле родились в одной семье? Хочешь кусочек? Это лучшее, что готовит миссис Чандлер.
– Боже, Элли, обед в восемь, а ты съела полфунта деревенского сыра? – заметил Куин, глядя на почти пустую тарелку.
Элис сделала обиженное лицо:
– Всего лишь крохотный кусочек! Я умирала от голода. Сегодня я совсем не завтракала.
– Тебя стошнит прямо на нас, моя милая, если не будешь осторожна, – шутливо заметил Куин. – А это платье, что на тебе, придется распустить в одном или двух местах.
– Возможно, я прибавила фунтов семь в весе. Ну и что? – Элис недовольно выпятила губы и постукала по ним пальцем, нанося на них что-то, извлеченное из маленькой баночки на туалетном столе.
