ты ещё не начал свой побег или делаешь это так искусно, что я ничего не могу найти, потому что я никогда не поверю, что ты не попытаешься отсюда выбраться. Так и знай, карапуз, ни за что не поверю!
Мама погладила сквозь сетку нос малыша и спустилась вниз, плотно закрыв за собой люк.
Счастливчик слышал, как мама прошлась по комнатам внизу, что взяла в шкафу и вышла на улицу. Он попил воды и снова полез в чулан и снова принялся обследовать стены.
"Выход есть, — думал он. — Просто, я его ещё не нашёл, но я обязательно его отыщу… Вот, интересно, какие бабочки на вкус? Как колбаса или как орехи? А может, как морковка с яблоком? Как же мне узнать?.. Мне почему-то кажется, что те, большие и яркие, самые вкусные… Когда я выберусь, пожалуй, я начну прямо с них…"
Малыш опять обшарил все углы и вновь забрался на канат, рассчитывая обнаружить лазейку у потолка, но там её не было. Немного расстроенный, он стал спускаться вниз и, то ли слишком задумавшись о вкусовых особенностях бабочек, то ли устав от долгих безрезультатных поисков, соскользнул с каната и плюхнулся на пол. К счастью, высота была небольшой и малыш совсем не ушибся, но при падении, он заметил кое-что…
"— Так, так, так, — сказал себе Счастливчик, осматривая пол своего чулана. — Кажется, я кое-что обнаружил… Я же говорил, что выход всегда можно найти, нужно только хорошенько поискать!"
Надо сказать, что пол чулана был двойной, как и весь пол второго этажа и между этими двумя полами, было вполне достаточно места, чтобы такой проныра как Счастливчик мог туда пролезть и путешествовать там. Проблема была в том, что пробраться в этот подпол, малыш не мог — доски пола повсюду были крепкие и очень толстые и он даже не пытался проникнуть туда. Но, в тот момент, когда он упал с каната, он заметил, что одна из дощечек пола в его чулане, подскочила, словно была прибита только с одной стороны. Малыш тщательно обследовал подозрительную доску и пришёл к выводу, что она вообще не прибита! Очевидно, что папа забыл это сделать, так как работы у него было много, а дощечка так плотно встала на своё место, что было совершенно незаметно, что она ничем не закреплена. К тому же, она была на самом виду и никому не пришло в голову, что лазейка может быть прямо перед глазами. И папа и мама, в первую очередь, осматривали все самые дальние и тёмные углы чулана, полагая, что именно там, в далее от любопытных глаз, Счастливчик попытается выбраться наружу, но малыш снова всех перехитрил…
"Так, так, так, — повторил малыш, — кажется, это то, что мне нужно! Если в полу есть дырка, то она обязательно куда-то ведёт, а это значит, что туда-то мне и нужно! Сейчас мы всё как следует разведаем…"
Малыш приподнял один край доски (второй край доски был прижат железной сеткой, которой была обита внутренняя стена чулана) и нырнул в образовавшееся отверстие. Когда он залез внутрь, то доска сама встала на своё место так что снаружи ничего нельзя было заметить. Оказавшись в полной темноте, малыш немного растерялся, но, немного повертевшись, освоился и стал изучать подпол чулана. Места там было не очень много и Счастливчик то и дело натыкался на поперечные доски, которые не давали ему двигаться дальше, однако, пропетляв в этом тёмном и пыльном лабиринте, он нашёл одно место, где две поперечные доски соединялись неплотно и между ними была внушительная щель. Малыш попытался просунуться в неё, но у него ничего не вышло. Он мог лишь засунуть туда свои лапки или часть мордочки. Без сомнения, щель вела в подпол большой комнаты и давала Счастливчику большие возможности.
"Ничего, — сказал себе малыш, после очередной неудачной попытки пролезть дальше. — Я расширю её за несколько дней и проберусь дальше, а там, посмотрим. Конечно, доски толстые, но мне есть где ухватиться зубами и я буду потихонечку грызть их и выберусь. У меня много времени и на сегодня с меня хватит. Пойду, ещё раз поем и подремлю в своём логове, на моих уютных тряпочках, которые я так хорошо разгрыз, что они теперь мягкие и удобные. Я начну попозже, ближе к вечеру, а завтра утром, с новыми силами, возьмусь за дело со сей серьёзностью…"
Счастливчик полез обратно и стал искать выход наверх, но, к своему ужасу, совершенно забыл где была та поднимающаяся доска. В темноте подпола, они все были одинаковые на ощупь и на запах и Счастливчик довольно долго блуждал под ними, пробуя все по очереди, пока, наконец-то, не нашёл ту, которая ему была нужна.
"Уф, — облегчённо вздохнул он, — чуть не заблудился! Нудно быть аккуратнее. Откушу-ка я кусок от моей доски, что бы мне легче было находить её в темноте в следующий раз…"
Сказано — сделано, Счастливчик вцепился своими маленькими, но острыми зубками в край доски и отгрыз от неё снизу несколько кусочков, так что теперь, её можно было легко отличить даже в темноте.
"Вот теперь, порядок, — удовлетворённо подумал малыш, оглядывая внушительную зарубку. — Теперь, можно и передохнуть. Я — молодец! Да и кто бы сомневался?!"
Малыш с аппетитом покушал, залез в своё "гнездо" свитое им из тряпок и блаженно уснул. Ему, как вы легко могли догадаться, снились огромные бабочки, и на вкус они были просто бесподобные.
"Это даже лучше, чем паштет и сыр вместе взятые, — думал во сне Счастливчик. — И их так много! Да-а-а, вот это жизнь! Стоит только очень сильно захотеть и немного потрудиться и всё получается. Пожалуй, я попробую ещё одну… вон ту, большую, с синими крыльями… Может, она ещё вкуснее, а?.."
Заглянувшие проверить малыша папа с ребятами, нашли его мирно спящим. Варя погладила своего любимца и тот ласково лизнул ей ладошку.
— Он меня помнит, — обрадовалась девочка. — А свою дурацкую коробку он бросил!
— Он просто устал с ней возиться, — сказал папа, рассматривая ящик. — Кажется, я перестарался и сделал её слишком крепкой. Это отбило у него желание раскрыть её. Нужно немного ослабить крышку и сделать ещё несколько отверстий. Да, точно, ослабить и сделать её более прозрачной… и добавлю-ка я туда маленькое металлическое зеркальце…
— Пап, — спросил Серёжа, — а Великий Прохвост одолел Твердыню?
— Пока что, следов взлома не видно, — сказал папа. — Кажется, Прохвост крепко озадачен Твердыней. Всё же, сумасшедший изобретатель знает своё дело и его творение почти что гениально.
— Но
