не бывали на поверхности лун, собственно, как и никто из обитателей планеты. В телескопы же подробностей особо никто рассмотреть не мог, даже в тот, огромный брумосский, который называли Левиафаном из Оксмантауна, зеркало которого в диаметре превышало 3 фута. Отчего о происходящем на лунах ходили самые разнообразные слухи и даже были версии, что Большая Луна покрыта лесами и населена разумными обитателями. А вот поверхность Малой Луны обычно описывали именно так — скалы, скалы, скалы и ни кусочка зелени. Старатели в поисках драгоценного металла срыли всю почву на милю вокруг, вырубили деревья на стойки и крепы в шахтах, так, что даже спустя несколько десятилетий природа так и не восстановилась.
— Пойдем, посмотрим! — загорелся Хэнк.
— Что мы там можем увидеть? — скептически произнес Джонни, все же с интересом оглядываясь, как будто пытаясь найти что-то известное. Хотя откуда бы — в Логан-Крик он совсем недавно, а на заброшенном руднике и вовсе никогда не был.
— Ну… — замялся Хэнк. Его рациональная деревенская натура подсказывала, что найти здесь хотя бы крупинку золота будет сродни чуду, но романтическая мальчишеская шептала: «А вдруг?».
— Ладно, пошли, — пожал плечами Джонни и они запрыгали вниз по склону, оскальзываясь на осыпи.
Снизу, с каменной пустоши, были видны чернеющие в склоне горы входы многочисленных шахт, которыми трудяги-золотоискатели источили каменную твердь, как мыши — головку сыра.
— Да их тут сотни! — охнул Хэнк, — К какой пойдем?
— Предлагаю… ни к какой?
— Почему⁈
— Там уже давно никого не было. Бревна стоек сгнили, громко чихнешь — и завалит так, что и через сто лет не откопают.
— Но до сих пор же не обрушились!
— Может, в них просто никто не чихал.
— И я не буду!
Да-дах!
По пустоши прокатился звук отдаленного выстрела. Джонни обернулся, неторопливо снимая с плеч дробовик и проверяя, заряжен ли он.
Со стороны леса к приятелям торопились какие-то люди. И судя по тому, что они смогли выстрелить, привлекая их внимание — вооруженные.
Глава 28
Перегрин
Провинция Аллеред. Логан-Крик
3 число месяца Королевы 1855 года
«Карл Фабер» он же Джонни Дженкинс (настоящий)
1
Джонни приходилось в своей жизни сталкиваться со многими пугающими вещами. В конце концов, человек, который проводит большую часть времени, играя в кости, да еще и пытаясь подправить удачу в свою пользу путем использования неких приспособлений, по какой-то нелепой причине именуемых мошенническими, такой человек рано или поздно столкнется с теми, кто окажется недоволен его игрой и выкажет это самое недовольство не самыми приятными способами. Джонни приходилось и ощущать на своей шее холод острого ножа, и прятаться от револьверных пуль за перевернутым столом, и убегать от картечных залпов ружбайки разъяренного фермера… впрочем, в последнем оказалась виновата не игра, а дочурка того самого фермера, почему-то решившая, что ночь, проведенная на соломе к обоюдному удовольствию, является поводом для замужества…
В общем, сталкиваться с угрозой собственной драгоценной жизни Джонни уже приходилось. Но никогда, никогда ему не было так страшно, как сегодня. Просто потому, что он не понимал — что происходит.
А, между тем, воздуха в легких оставалось все меньше и меньше.
Юноша забился, но веревки, которыми он был привязан к стулу, оказались слишком прочными, узлы — надежными, а сам стул, кажется, и вовсе прибит к полу длинными коваными гвоздями.
Не вырваться…
Не вырваться…
Но тут — о, счастье! — узкий кожаный ремешок соскользнул с его шеи и Джонни с сиплым хрипом принялся втягивать в себя воздух дешевого гостиничного номера, пахнущий застарелым потом и клопами, но такой живительный! Кричать Дженкинс не стал, памятуя о том, что предыдущая попытка закричать как раз и закончилась ремешком на горле.
— Кто… вы… — просипел он, — Что… вам… надо…?
— Ответы, — произнес голос за спиной. Бесцветный, безразличный, каким, наверное, мог бы заговорить некий бездушный механизм, случись какому-нибудь безумному ученому изобрести такую жуткую говорящую штуку. Этот голос… он находился в таком дичайшем несоответствии с ПРЕЖНИМ голосом, пригласившим Джонни в этот, будь он трижды проклят, номер, и уж тем более — с внешностью, не вызывавшей абсолютно никаких мыслей об опасности, что при одних звуках этого голоса неудачливый игрок почувствовал, как по спине побежали ручейки пота.
— Какие… ответы?
— Правдивые. Карл Фабер.
— Я просто купил эти документы! Я не Кард Фабер!
— Я знаю, — прошелестел голос, — Где Карл Фабер?
— Я не знаю! Не знаю!
— У кого ты купил его документы?
— У него! Парнишка, лет восемнадцати, крепкий, спокойный, говорит по-брумосски не хуже меня, одет…
— Зачем он продал тебе свои документы?
— Мы обменялись! Мы просто обменялись! Мне нужно было скрыться от ребят Каттинга, а он… Он от вас прятался, да?
— Вы обменялись документами, — голос проигнорировал вопрос, — Значит, теперь Карл Фабер — это Джон Дженкинс?
— Да! Да!
— Куда он отправился потом?
— Я не знаю! Честно!
В этот момент Джонни вдруг пришло в голову, что чудовище, заманившее его в этот номер, привязавшее к стулу и душившее кожаным шнурком — уже получило ответы на все интересующие его вопросы.
— Погодит… хххх!
Ремешок снова сдавил горло юноши, но в этот раз никто и не подумал его ослабить. Стальные, необычайно сильные руки держали его, пока конвульсии, чуть не вырвавшие из досок пола десятидюймовые гвозди, которыми был прибит стул, не затихли и один невезучий игрок не повис на удерживавших его веревках.
Тонкие пальцы коснулись сонной артерии на шее.
Мертв.
Отлично.
Сотник Йохан ставший Карлом Фабером, превратился в Джонни Дженкинса.
Это — след.
Личность, известная в Белых Землях, как Душитель, вышла из номера и зашагала по коридору. Прочь из гостиницы, туда, где можно найти Йохана.
Он не спрячется.
Нет.
Трансморания
Никозия. Форт-Людериц
17 число месяца Короля 1855 года
Вольф
1
— Уходите прочь!
Больше ничего другого, кроме как кричать, чернокожей девушке и не оставалось: широкоплечий здоровяк, с огненно-рыжими волосами, перекрыл выход из узкого промежутка между домами, так что убежать не получится. А второй выход зарос колючими кактусами, так что вырваться из этой ловушки не получится.
Зачем, ну зачем она вышла из дома так поздно?
Нет, конечно, в Никозии многие предпочитают пересидеть дома удушливую дневную жару, начиная свою жизнь ближе к вечеру… Но сейчас-то и
