И никогда не лгал. Даже когда говорил, что занимаюсь сбором информации. Последние столетия наблюдение за миром со стороны весьма развлекало меня и разгоняло вечную скуку.
Редус заколебался. Очищение архангела, закрытие Печати. Всё это могло провернуть лишь по-настоящему сильное существо. Так неужели этот клерк и правда Бог. Или, быть может, это всего лишь ещё одна манипуляция Бездны.
— Вижу, что ты всё ещё не доверяешь мне, — вздохнул Сэйзон. — Хотя и не могу тебя в этом винить. Мир стал слишком запутанным. Чёрное и Белое слились, оставив лишь оттенки серого. Но времени у нас не так много, поэтому пойдём по короткому пути.
Творец молниеносно переместился к Умертвию и возложил на его лоб свою руку.
Сознание Редуса наполнили образы. Он увидел сотворение первой звезды и смерть миллионов последующих. Пред взором охотника пронеслись тысячи тысяч лет, рождение Первородных сфер, создание мира материального, зарождение жизни, её развитие и почти полный крах.
— Хватит! — выкрикнул Умертвие, отшатнувшись назад. Казалось, что его голова сейчас лопнет, но это было лишь эфемерное ощущение.
— Видишь, Редус, я тебе не вру, — произнёс Сэйзон, опуская руку. — Я действительно Бог.
Лэ Морт убрал ладони от лица. Видения в его мозгу пропали, осталась лишь последняя мысль и полная уверенность в том, что перед ним и правда сам Создатель.
Охотник упал на колени.
— Не стоит, — произнёс Бог, жестом прося подняться на ноги. — Я Отец Вселенной, а не кумир, требующий восхваления.
Редус исполнил просьбу.
— И снова вижу, что вопросов у тебя лишь прибавилось, — рассмеялся Сэйзон. И в смехе этом был лишь задор и сила, но не капли подвоха или притворства.
Умертвие опустил взгляд, в его уме роились десятки мыслей и сотни вопросов, но был среди них один главный, не дающий покоя.
— Бездна? — наконец спросил охотник. — Неужели конец близок?
На лицо Создателя будто набежала хмурая туча, от его секундной весёлости не осталось и следа.
— Шанс на это велик, — честно ответил он. — Как я, будучи Всевидящим, это допустил? Ответ на это занял бы не одну человеческую жизнь. Но и промолчать я не в праве, а потому постараюсь уложиться в пару минут, откинув всё второстепенное, хоть оно и скрывает самую большую боль, которую я познал за своё Бессмертие.
Творец поднял голову, воззрившись на Сингулярность, после чего начал рассказ:
— Ты должен понять, что Пустота и Бездна не единое целое. Пустота — это своего рода стихия. Она окружает созданную мной Вселенную и представляет собой абсолютное Ничто. И она, как стихия, хочет лишь одного, чтобы всё вокруг стало подобно ей и превратилось в Пустоту.
Ещё до того, как зародилось Человечество, я боролся с Пустотой, расширяя Вселенную и противостоя внешнему давлению Извечного Вакуума. Но однажды я преуспел настолько, что внешняя оболочка Мироздания стала слишком тонкой. Образовалась небольшая щель, сквозь которую Пустота ринулась внутрь, разрывая Вселенную на части. Так появилась Бездна, которая, по сути, является результатом реакции слияния мира материального и Внешнего Ничто.
И изначально Бездна преследовала цели Пустоты, она просто хотела уничтожить всё, что ею не являлось. Но со временем, под действием внутренних процессов Вселенной, Бездна и сама начала меняться. Так появилось моё отражение — Рюгон, а после и созданные им твари.
Разумеется, я не мог просто смотреть на то, как гибнут миры и целые цивилизации. Грянула Великая Война. Я обрушил на Бездну все свои силы, и в те времена даже взрывы сверхновых звёзд меркли на фоне всепоглощающего пламени борьбы.
Но победить было невозможно. Рюгон питался моей силой и на удар отвечал ударом. В конечном итоге это вылилось в то, что практически вся Вселенная была разрушена. И даже Первородные сферы были на грани полного забвения.
Эта галактика, Паксвир, осталась последним пристанищем людей. Я окружил оную защитой, оставив всё за её пределами на растерзание Бездны. На время проявление Пустоты отступило, занятое поглощением оставленного мной пространства. Но перемирие длилось не долго.
— Я… слышал эту историю, — тихо произнёс Редус, находясь под глубоким впечатлением от рассказа. — Когда границы между Первородными сферами и миром материальным истончились, то ангелы и демоны ринулись в миры людей, постепенно становясь подобными человеку, обретя свободу воли и право выбора.
— Да, — кивнул Создатель. — Всё это правда. И я был доволен результатом, ведь теперь все дети мои имели право решать, кем им быть и кем стать.
— Но затем люди, ведомые демонами и ангелами, развязали междоусобную войну, захватившую весь Паксвир, — продолжил лэ Морт, вспоминая учения, передаваемые в ордене.
— Да, — снова ответил Бог, грустно улыбнувшись. — И этот конфликт призвал в галактику Бездну, которая пробила последний защитный купол. Для меня это был сильный удар. Я наблюдал за тем, как последний оплот материального мира поглощает Пустота. И я не мог победить. Именно тогда и родился последний план.
Сэйзон опустил голову, присел на колено и провёл рукой по поверхности земли.
— Собрав все силы в один удар, мне удалось откинуть Бездну к центру галактики. И в то же мгновение я создал Первое кольцо — три планеты, вернувшиеся из небытия, в которые я вложил всю свою Божественную Энергию. Так появились Печати и сокрытые под ними Светочи, призванные сдерживать Бездну в её текущих масштабах.
Бог довольно ухмыльнулся.
— И это сработало! — произнёс он победоносно. — Я лишился практически всех своих сил, но вместе с тем лишил мощи и Рюгона, вогнав его в вечный сон. Однако Светочи были не только замками, удерживающими преображённую Пустоту, они играли и другую роль. По задумке моей заключённая в планетах Божественная энергия должна была стать катализатором к возрождению Вселенной. Три сестры, рождённые в последней жертве, служили своим целям. И у каждой была чётко обозначенная задача.
Сэйзон набрал в ладонь горсть песка, разглядывая каждый камушек мёртвой почвы.
— Планета, на которой мы стоим сейчас, — продолжил повествование Творец, — хранит в себе Светоч Сотворения. Сокрытая в нём сила должна со временем зажечь новые звёзды, возродив материальную часть Мироздания. Вторая же сестра была наделена мной властью над Энтропией, чтобы ничто в мире не жило вечно. А третья, чей Светоч сейчас поглощает Бездна, именовалась мной Живительным ключом, способным приносить во Вселенную новую жизнь.
Лицо Отца отразило внутреннюю боль и скорбь. Он бросил на землю песок, вновь обратив свой взор на Сингулярность.
— Появление новой Скверны — это заслуга поглощаемого Светоча, — медленно проговорил Сэйзон. — Рюгон получил власть над Жизнью. И теперь он способен не только взращивать тварей, что являлись отголосками его снов, но и порабощать души людей и первородных существ, хотя ранее
