– Посидим здесь ещё немного? – тихо предложила я. – Без страстных объятий, просто побудем рядом. Мне кажется, никто из нас сейчас не хочет быть один.
Я услышала шорох ткани и словно наяву увидела распахнутые руки:
– Идите сюда.
Я помедлила – и легко вскочила ему на коленки, как заблудившийся зверёк. Свернулась калачиком, прижалась к махровому плечу и почувствовала, как меня обнимают знакомые руки. Темно и тепло… и уютно.
И чудовищно далеко от чуда. Может, звезда погасла, потому что мы решили не заниматься любовью?
Или лорд был прав, сказав, что любовь рождается сама?
– Всё это слишком безумно, – пробормотала я, обхватив супруга за шею. – Меняю нас двоих на обыкновенного властного мерзавца и пансионерку без чувства юмора.
Тихий смех.
– Думаете, властный мерзавец будет готовить ей блинчики с черничным вареньем?
– Так вы мне их и не готовили, я сама пришла! – возразила я. – И вовремя, иначе бы вы всё съе…
Лорд вдруг резко выпрямился в кресле:
– Что это?
Я недоумённо нахмурилась – и вздрогнула, услышав наверху шум голосов и тяжёлые шаги.
В доме были незваные гости.
– Тут есть потайной ход? – прошептала я. – На случай внезапного бегства?
– Я не побегу из собственного дома, – холодно произнёс лорд. – Вставайте, миледи. Держитесь за моей спиной. Придётся выйти к ним и указать кое-кому на его место.
– Но…
– Вокруг дома есть охрана, хотя вы её и не видите. Если они пропустили визитёров в дом, значит, нам ничего не грозит.
– Вы знаете, кто это?
Лорд не ответил. Его руки разжались, и мне пришлось встать. И заморгать, привыкая к яркому свету, когда засов со скрежетом отомкнулся и створки дверей открылись.
Когда мы вышли в холл, голоса достигли пика и резко стихли. Похоже, мы с лордом в банных халатах произвели фурор, потому что нас встретила немая сцена.
Я обвела взглядом холл. Росситера я ожидала увидеть, разумеется. Но четверых мужчин в яркой форме охраны столичного магистрата? И самого главу столичного магистрата, лорда Керна? У меня отвисла челюсть.
Наконец, у входных дверей замерли две женщины в пышных платьях в сопровождении ещё двоих мужчин в форме охраны.
– Вот она! – воскликнула одна из них. – Лиззи, наконец-то!
До боли знакомый голос. Я посмотрела на неё и отшатнулась. Не может быть. Не может быть!
– Лиззи, – прошептала женщина. – Ты ведь меня узнаёшь, правда?
Я узнала её. Конечно, я её узнала. Но не верила до сих пор.
– Мама? – хрипло произнесла я.
Её рыжие волосы теперь выглядели тёмно-каштановыми. Глаза были густо накрашены, платье выглядело истрёпанным… но это была она. В глазах всё начало расплываться, словно их заволакивало слезами. Но я же не плачу, правда?
Мне едва хватило сил, чтобы встретить её шокированный, изумлённый взгляд. А потом я пошатнулась, вспомнив, что вуалетки на мне не было.
Моё лицо могли видеть все. Проклятье, это же конец!
Инстинктивно я обернулась к мужу. Его лицо было бледнее обычного, и он смотрел на меня… очень странно. Без обычной лёгкой иронии, но с таким выражением, будто он спит и видит сон.
Кажется, его тоже здорово тряхнуло появление моей матери на сцене. Как и меня.
Я успела заметить сочувствующее выражение на лице Росситера. Лорд Керн выглядел сдержанным и отнюдь не удивлённым: ему уже наверняка успели доложить, как я выгляжу, тут я даже не сомневалась. Но вторая женщина… в этот раз её лицо было закрыто вуалью, но я узнала её мгновенно.
– Фрина Чилтон, которая отправила своего брата на смерть, – ледяным голосом произнесла я. – Росситер, как вы могли её сюда пустить?
– Я тоже хотел бы это знать, – послышался спокойный голос моего мужа.
Лорд Керн поклонился мне:
– Сожалею, что пришлось поднять вас с постели в столь неурочный час, милорд, миледи. К сожалению, ваша родительница настояла на срочности дела.
– Моя «родительница» бросила меня много лет назад, – прохладно сказала я. – До моего совершеннолетия моим опекуном являлся мой будущий супруг. Теперь я сама себе хозяйка и уж точно не вижу смысла в этом ночном визите.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Опекун! – голос тёти взвился. – Вы только посмотрите на него! Беспомощный калека в коляске! Если бы я знала раньше, до этого проклятого контракта, моя племянница бы даже порога этого дома не переступила!
Она отбросила в сторону вуаль. В её взгляде была такая ярость, словно один вид моего лица приводил её в неистовство. Я мысленно пожала плечами. Что ж, если ей не нравится смотреть на моё обезображенное лицо без вуалетки, это не моя печаль.
Моя мать шагнула вперёд.
– Моя дорогая, произошла ужасная ошибка, – произнесла она. – Тебя не должны были привозить сюда для замужества. Тебе вообще ещё нельзя выходить замуж.
– Неожиданно, – голос моего мужа прозвучал необыкновенно ясно. – И почему? Потому что любящая мать забыла дать ей родительское благословение?
Мать вздохнула и мягко улыбнулась:
– Нет. Просто Лиззи не достигла восемнадцати. В её брачный договор вкралась ошибка: её выдали замуж на три месяца раньше совершеннолетия.
Я открыла рот. Это ещё что за дела!
– Чушь! Мы праздновали мой день рождения каждый год! Уж его-то я никак не могла забыть!
– Да, милая, но на самом деле ты родилась на три месяца позже, – с извиняющейся улыбкой сказала моя мать. – Видишь ли, твоему отцу требовалась выплата за рождение наследницы, которая была ему положена по завещанию от деда, он был весь в долгах… и решил пойти на небольшое мошенничество. Поскольку я перед твоим рождением несколько месяцев жила уединённо, никто ничего не заподозрил. Лайен всё устроил в наилучшем виде, чтобы получить деньги.
Я чуть не застонала. Это было чудовищно похоже на отца.
Моя мать развела руками:
– Как видишь, ты всё ещё несовершеннолетняя, моя милая.
– И у вас есть доказательства? – прозвучал холодный вопрос лорда Танниса.
На губах моей матери вспыхнула торжествующая улыбка.
– Есть! – триумфально сообщила она. – Дата верна. Я сохранила все документы о рождении моей дочери. Я… я забрала их с собой, когда мне пришлось уехать…
– Когда ты меня бросила и потеряла всякое право вмешиваться в мою жизнь, – резко сказала я.
– Прочти, Лиззи. Закон говорит иначе.
Она указала на стол, возле которого стоял лорд Керн. На столе действительно лежал выправленный по всем правилам сертификат о рождении. Я вздрогнула, увидев в полупрозрачном мешочке, приложенном к документу, прядь собственных волос.
– Позволите мне с ним ознакомиться, милорд? – произнёс лорд Таннис.
Глава столичного магистрата поклонился:
– Разумеется, милорд.
Я оказалась у стола одновременно с мужем. Он внимательно читал строки, каллиграфическим почерком выведенные на плотном листке бумаги, и я, холодея, с каждым словом всё больше убеждалась в их подлинности. Почерк отца, почерк мамы… все нужные печати. Надо же, оказывается, у меня и впрямь совсем другой день рождения.
– И что же заставило вас приехать столь спешно в столь неурочное время? – поинтересовался мой муж.
Кстати, и мама, и тётя были одеты весьма тщательно, и это навевало крайне мрачные мысли. Похоже, что они очень старались, готовя это вторжение. Небось не спали всю ночь. Или две. Впрочем, смешного в этом было мало.
– Моя дорогая, тебя выдали замуж без моего ведома и на три месяца раньше! – с нажимом произнесла мать. – Как только я узнала, я потребовала, чтобы тебя отдали мне немедленно! Вдруг бы ты прямо в эту минуту подвергалась насилию?
Я подняла брови:
– То есть подвергаться страшному и ужасному насилию за пару месяцев до совершеннолетия – чудовищный кошмар, а пару месяцев спустя – рядовое семейное дело?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Похоже, что так, – невозмутимо произнёс мой муж, откладывая бумагу. – Итак, я полагаю, что, поскольку моя жена теперь несовершеннолетняя, раз уж часы так удобно пошли назад, я снова её опекун?
– Ну нет! – Моя мать выступила вперёд. – Я требую опеки как кровная родственница! Опека лорда Танниса должна быть аннулирована немедленно. Он злоупотребил правом опекуна, сам подписал брачный договор и женился на моей дочери без её согласия!
