Питер бросил на жену удивленный взгляд.
– Алиса ни в чем не виновата, – упрекнул жену Питер.
Таня со вздохом присела на кровать.
– Я понимаю. Просто я вне себя от бессилия, я сама во всем виновата. Спасибо, что дал мне поныть.
Питер в этой ситуации держался молодцом, впрочем, он никогда не падал духом – ни по какому поводу. Таня отдавала себе отчет в том, как ей повезло с мужем. Она понимала, если бы не Питер, ее голливудская одиссея вообще не могла бы состояться. Только Таня не знала поначалу, какую цену ей придется за это заплатить. Цена окажется слишком высока, если в результате взаимоотношения Тани хотя бы с кем-то из ее детей окажутся разрушены. Но идти на попятную было поздно, оставалось лишь двигаться вперед и надеяться на лучшее.
– Можешь ныть, когда тебе угодно, – Питер улыбнулся, сел рядом с Таней и обнял ее. – Во сколько ты собираешься встать, чтобы приготовить индейку?
– В пять утра, – устало отозвалась Таня. За время съемок ей случалось вставать и раньше – как и ложиться позже. Это была безумная работа и совершенно сумасшедший образ жизни. Теперь Таня понимала, почему в кинобизнесе так редко встречаются длительные взаимоотношения или крепкие браки. Эта жизнь была совершенно особенной, и ей сопутствовали огромные искушения. Таня уже видела, как на съемочной площадке завязывались романы – даже с участием тех, кто уже состоял в браке. Казалось, будто люди, работающие над фильмом, на это время забывают обо всех иных узах и помнят лишь о тех, кто сейчас рядом с ними. Нечто подобное происходило с людьми и в плавании на круизном теплоходе или во время космических полетов. Реальными оставались только люди, которые были рядом каждый день. Все, что было вне съемочной площадки, словно переставало существовать. С Таней этого не произошло – и она знала, что с ней такого и не случится, но наблюдать за этим было увлекательно и немного страшно.
– Разбуди меня, когда встанешь, – попросил Питер. – Если хочешь, я составлю тебе компанию, когда ты начнешь возиться на кухне.
Таня покачала головой.
– И за что мне только так повезло? – сказала она, поцеловав мужа. – Нет, я не собираюсь тебя будить. Ты что, шутишь? Тебе нужно выспаться. Но спасибо за предложение.
– Тебе тоже нужно выспаться. А кроме того, мне приятно быть рядом с тобой.
– И мне с тобой. Но я быстро управлюсь, а потом вернусь обратно в постель.
Наконец все разговоры были закончены. Таня прижалась к Питеру, она так и заснула в его объятиях.
Таня встала, как и наметила, в пять утра, поставила индейку в духовку, переделала все, что собиралась, и вернулась в постель еще на четыре часа. Она спала, крепко прижавшись к Питеру. Это было намного приятнее, чем спать в одиночестве в ее расчудесном бунгало в «Беверли-Хиллз». Таня потянулась, взглянула на Питера и улыбнулась. День начался чудесно.
– Как хорошо, что ты дома, Таня, – ликовал Питер.
Они занялись любовью, а после этого встали. Питер принял душ, оделся и спустился вниз. Таня последовала за ним, накинув халат, – проверить, как там дела на кухне. К ее удивлению, она обнаружила на кухне Мэган и Алису. Мэган была с головой поглощена разговором с Алисой. Алиса делала себе кофе, она сидела на кухне, словно у себя дома, и появление Питера и Тани застало ее врасплох. Рядом с Алисой на столе лежала книга. Алиса улыбнулась им и обратилась к Питеру:
– Я принесла твою книгу. Отличная вещь. Никогда не читала ничего интереснее… Кстати, с праздником вас, – сказала она Питеру и Тане, и у Тани снова появилось такое чувство, будто ее вытеснили из собственной жизни. Как будто она умерла и вернулась домой в виде призрака. На мгновение у нее возникло ощущение, будто Алиса смотрит сквозь нее.
– Позавтракаешь с нами? – предложила Таня, стараясь не давать волю вспышке ревности, которую у нее вызвала беседа Алисы и Мэган.
– Нет, спасибо. Я уже завтракала. Джеймс с Мелиссой явились домой ни свет ни заря.
Джейсон и Молли еще спали. Они вчера засиделись допоздна. Только Мэган бодрствовала после неприятного телефонного разговора со своей бывшей лучшей подругой Донной, о котором она сейчас и рассказывала Алисе. Алиса не собиралась наносить соседям столь ранний визит, она подошла к задней двери с книгой Питера в руках, собираясь оставить ее там, но ее заметила Мэган и позвала зайти. Ей не терпелось рассказать Алисе о своем разговоре с Донной.
– У тебя в духовке великолепная индейка, Тан, – сказала Алиса. – А я в этом году не нашла достойной, все разобрали.
Она дружески поболтала с Таней, пока та налила Питеру кофе и сделала чай себе, еще раз поблагодарила Питера за книгу, восторженно отзываясь об авторе. Питеру, похоже, было приятно это слышать.
– Я же говорил, что эта вещь в самый раз для тебя. У этого автора есть еще один роман, по-моему, еще более яркий. Надо будет поискать книгу, она где-то наверху. Я найду и дам тебе попозже, – сказал Питер так, как если бы он разговаривал с давним и близким знакомым.
Таня смотрела на мужа и подумала о том, что сторонний наблюдатель, пожалуй, затруднился бы определить, на которой из двух присутствующих женщин Питер женат – ну, если не принимать во внимание тот факт, что с ней он только что занимался любовью. Питер чувствовал себя одинаково комфортно с обеими, и задушевный тон их разговора внезапно заставил Таню занервничать. Таня понимала, что Питер не спит с Алисой, но ему явно привычно и приятно ее общество. Было очевидно, что с того времени, как Таня отправилась в Лос-Анджелес, они сдружились больше, чем за все предыдущие годы. Алиса постоянно заходила к ним, присматривала за девочками, приносила им еду или готовила для них ужин у себя. Она стала для девочек и для Питера скорее членом семьи, чем другом. Таня вспомнила, что имя Алисы упоминалось почти в каждом ее телефонном разговоре с близкими. Она либо приносила им что-то, либо что-то для них делала, либо шла куда-то с кем-нибудь из девочек или с ними обеими. Это было большим подспорьем для Питера, но Таню это жутко раздражало.
Таня сидела на своей кухне, смотрела на Алису и мучилась одним вопросом. Ей казалось, что она знает ответ, но сейчас она не была так в этом уверена, как прежде. Она решила спросить об этом Питера попозже, а так слушала их разговор, пока Алиса наконец не ушла домой, к собственным детям. Мэган покинула кухню следом за ней. Когда она ушла, на кухне воцарилось молчание. Таня смотрела на Питера, надеясь, что ее страхи беспочвенны. Она никогда прежде не задавала мужу подобных вопросов, даже мысленно. Впрочем, прежде в этом не было и необходимости. Но сейчас, когда Алиса определенно чувствовала себя вольно и свободно в ее доме и в обществе ее мужа – куда более вольно, чем раньше?..
