тем более что вас с ним связывало наследственное дело. Ведь Джейн и Юрию, своим единственным наследникам, Мэтью Чедвик оставил дом в Петербурге. Но ты, Нина, допустила ошибку, настолько грубую, что удивительно, как это Юрий не сдал тебя сразу в милицию сразу после того, как ты появилась в Москве. А дело, господа, заключалось в том, что Джейн, настоящая Джейн, вела переписку с Юрием относительно наследства по одному skype-адресу, а Нина Цилевич, обращаясь к Юрию и не зная о том, что дело о наследстве уже закрыто, что дом выставлен на продажу, продолжала общаться с Юрием по старому адресу, который нашла в компьютере. Вот и получилось, что Нина приезжает по документам Джейн в Москву и, конечно же, не собирается встречаться там с Юрием. Она приезжает, не зная, что настоящая Джейн здесь уже была и встречалась с Юрием, с которым они договорились, что дом будет выставлен на продажу, а деньги они поделят. Вот и представьте себе удивление Юрия, когда по новому адресу, по которому он вел простую переписку с Джейн, приходит сообщение, что она собирается в Москву, чтобы разобраться с наследным домом. Спрашивается, чего разбираться, когда Джейн уже оформила дом на себя и выставила его на продажу, причем они оба принимали решение, во сколько миллионов им оценить этот дом. Конечно, со стороны может показаться, что Юрий поступил крайне неосмотрительно, позволив Джейн оформить дом на себя, но он пошел на это, зная Джейн как исключительно порядочного человека. Разве мог он предположить, что случится с Джейн? И что появится ее двойник?
Постепенно он догадывается, что ведет переписку не с настоящей Джейн, а с мошенницей, выдающей себя за Джейн. Ему приходит в голову, что неплохо бы выяснить, что это за личность, чтобы потом заработать на своей информации, на знании правды. Поэтому он и соглашается встретиться с ней. В надежде получить хоть что-то! Но встреча откладывается на целый месяц. И где была все это время женщина, выдающая себя за Джейн, он и понятия не имеет. А Нина между тем спокойно жила себе где-то в Подмосковье, я так думаю, и тянула время. Ей важно было появиться перед Юрием в таком виде для того, чтобы было, чем оправдать свое беспамятство. Мол, ты напомни мне, Юра, зачем я вообще приезжала в Москву. Что это за дом, который достался нам в наследство, и так далее. Словом, после того, как она сама себе разбила голову и помучила изнурительной диетой, у нее появилась возможность задавать Юрию бесчисленные вопросы, связанные с наследным домом. Она знала со слов Джейн, что ей по наследству достался дом в России и что она собирается туда поехать, чтобы встретиться с Юрием, но вот тот факт, что она туда поехала и все оформила, плюс даже еще и выставила его через риелторскую фирму на продажу, не знала. Джейн об этом умолчала.
– Но зачем ты поехала в Татищево? – спросила, изменившись в лице, Глафира, обращаясь к воскресшей Нине Цилевич.
– Разве не понятно? – всплеснула руками Лиза. – Ей нужны были свидетели, которые могли бы подтвердить, что по России странствует англичанка – Джейн Чедвик. Понятное дело, что она не могла рассчитывать на то, что встретит сыщиков и адвокатов в одном лице, словом, профессионалов. Она рассчитывала исключительно на милицию, на помощь органов. Что ее рано или поздно вернут в Москву, в «Националь», где она благополучно вернет себе свои документы и деньги. Но она оказалась у нас, Глаша, понимаешь? И с тех самых пор, как я увидела ее, я ни на минуту не переставала подозревать ее во всех смертных грехах. Когда еще мне доктор сказал, что у нее хорошая кровь и даже гемоглобин в норме, я забеспокоилась. Получалось, что тот, кто ее похитил или держал где-то, не изнасиловал ее, не ограбил, не причинил особого вреда. Для того чтобы рассеять все мои подозрения, я должна была встретиться с кем-то из этой семьи, кто мог бы мне рассказать хотя бы немного о настоящей Джейн. И тогда я, расставшись с тобой, Нина, в Москве и уже вернувшись в Саратов, вновь поехала в Москву и разыскала там мать Юрия, Эстер Фишер. От нее я узнала много интересного. Объяснив, что я пишу книгу о Фишерах, я докопалась сначала до тайны имени Сара. Если помните, имя Джейн в системе skype – Sara-Jane1990. Я еще спросила, почему Сара, и тогдашняя Джейн ответила мне примерно так: «…моя мама сначала хотела назвать меня Сарой, но папа настоял на Джейн. Это семейная история». Так вот, никакой семейной истории тогдашняя Джейн не знала. А суть заключалась в том, что у Джейн была сестра-двойняшка, которая умерла через несколько дней после родов, и родители успели ее назвать Сарой. Ты, Нина, не могла знать об этом, а потому не смогла рассказать, почему Джейн выбрала (и всегда выбирала) имя, связанное с Сарой. Рассказала мне Эстер и об особняке, за который Джейн в случае продажи должна выплатить Юрию половину его стоимости. История же с Голубой комнатой, равно как и с серебряными танцовщицами работы Августа Хольмштрома, была выдумана тобой от первого до последнего слова. Сначала она появилась в переписке, и автором выдумки была Нина Цилевич, потом она была подхвачена Юрием. Он поддержал и развил эту фантазию в расчете на то, чтобы не спугнуть мнимую Джейн. Он даже сделал вид, что не заметил, что завещание, которое привезла с собой Нина, – фальшивое, и что не надо эксперта, чтобы это понять. (Хотя среди привезенных в Москву документов есть и настоящее завещание, но именно в фальшивом идет речь о серебряных статуэтках и гравюре.) К тому же, а я с ним разговаривала, он, понимая, что перед ним матерая мошенница, рассчитывал получить свои проценты от сделки с недвижимостью, в частности, от продажи дома в Питере. Тем более что настоящей Джейн, как он догадался, уже не было в живых. Словом, он тоже рисковал, но знал, за какие деньги. Получалось, что у него с мошенницей одни и те же планы.
– А зачем было вообще придумывать этих танцовщиц и эту Голубую комнату, если речь шла только об особняке? – спросила Глафира. – Как отвлекающий маневр?
– Ничего подобного. Джейн, вернее, Нине важно было привязать к себе Юрия обещаниями каких-то сокровищ, хотя на самом деле ей нужно было от Юрия совершенно другое.
Лавджой медленно, но верно напивался. Ему уже стало так тошно, что захотелось плакать. Он слушал сложные объяснения
