не ушли, я беру свой любимый джемпер и устраиваю из него на откидном столе гнездо. На тот случай, если Ванда, вернувшись из своей ночной вылазки, в рассветных сумерках не сможет понять, где гамак. Я очень сильно беспокоюсь за неё: если она во время всего этого происшествия была здесь, то, наверное, перепугалась до смерти.
– Это для кого? – спрашивает Хейзел.
Чёрт.
– Для маленькой подруги, – уклончиво отвечаю я. Мне стыдно, потому что она ведёт себя так круто, а у меня есть от неё секреты. Но я не хочу создавать ещё больше поводов для вражды. Потому что она восприняла бы это как ещё одну улику против Зои. А я до сих пор не могу в это поверить. Хотя всё указывает именно на неё.
Когда мы идём в домик Хейзел, я снова чувствую, что за нами следят тысячи глаз. По спине пробегают мурашки, и я рада, что её спальный шар висит немного выше и не выходит напрямую к дорожке на верхушках деревьев. Хейзел молча помогает мне затащить маленькую лестницу после того, как мы поднимаемся наверх, и я ей за это очень благодарна. В окнах остальных гнёзд темно, но я вижу тени за задёрнутыми шторами. Чьи-то контуры, которые мгновенно замирают, когда я смотрю на них. Чувствую, что за мной наблюдают. И мне интересно, за какой из этих дверей находятся те, кто вломился в мой домик.
Через пять минут мы лежим в наших гамаках. Я смотрю на потолок комнаты, выложенный из веток, выкрашенных в ярко-зелёный цвет, и убеждаюсь, что в эту ночь не смогу сомкнуть глаз. Но когда снаружи раздаются крики, оказывается, что уже светло. Так что, наверное, я всё же задремала. В растерянности оглядываюсь по сторонам. Мне требуется мгновение, чтобы понять, где я нахожусь. Потом вспоминаю всё остальное. Странный разговор с папой, история с Бену и моя опустошённая комната.
Кто-то всё ещё кричит. Звуки доносятся снизу. Хейзел тоже их услышала. Она первой вылезает из гамака и подходит к окну.
– Что там происходит? – спрашиваю я, откидывая одеяло.
Она пожимает плечами и зевает.
– Мариан Лагунов и Демир Фаррон стоят на поляне. Они что-то обсуждают. Флёр Вербум, Зои и ещё несколько человек тоже там… О, теперь к ним присоединяется ещё и Тара Клейботтом. – Хейзел подавляет смешок. – Она всё ещё в халате и тапочках. Они выглядят как ярко-оранжевые тыквы.
Она поворачивается ко мне и снова становится серьёзной.
– Я ничего не слышала о том, что сегодня будет какая-то утренняя перекличка. Нам лучше спуститься и узнать, что случилось, – тихо произносит она, и её глаза кажутся больше, чем обычно.
Вместе с нами через башню на улицу выбегают и другие её жители. Некоторые, как и мы, в пижамах или спортивных штанах. Другие уже полностью одетые. А некоторые всё ещё с зубной щёткой во рту. Все стекаются на поляну с разных направлений. Похоже, все башни уже торопятся сюда.
Я улавливаю только обрывки слов. Видимо, никто толком не знает, что происходит.
Зои и девочка из Водной башни, которую я смутно помню по библиотеке, нервно разговаривают с Флёр Вербум и Марианом Лагуновым. Бену тоже там. Он стоит перед Тарой Клейботтом. Она успокаивающе положила руки ему на плечи. Его кулаки сжаты. И, очевидно, она изо всех сил пытается удержать его, чтобы он не прорвался к одной из девочек или к одному из других учителей. Повсюду вокруг нас раздаются голоса. Жители всех башен растерянно натыкаются друг на друга и указывают на меня, когда мы пробираемся сквозь толпу, Хейзел идёт рядом со мной.
– Да хватит вам пялиться, – слышу я краем уха. – Вы же понятия не имеете, что произошло!
Кельвин! Я благодарно улыбаюсь ему. У него краснеют уши, и он смущённо улыбается мне в ответ.
Но тут меня замечает Зои. Вытянув руку, она указывает на меня. Её голос срывается:
– Вот она! Это она разгромила мою комнату!
– Моя комната тоже полностью разгромлена! – возмущённо кричит Голос тумана рядом с ней.
Это не одна из тех дылд из клуба Зои? Я не могу её вспомнить. Но в третий день пребывания в Академии Эшвуд большинство лиц мне ещё незнакомы.
Толпа расступается. Меня толкают вперед. Хейзел не может пробиться ко мне из-за старших ребят. Среди них несколько факелоносцев с церемонии.
Я пытаюсь установить зрительный контакт с Бену, но всегда кто-то оказывается между нами.
Внезапно Салия встаёт рядом со мной и трогает меня за руку.
– Ты что-то натворила? – тихо спрашивает она.
Я качаю головой.
– Тогда что происходит?
Похоже, я не единственная, кто хотел бы это знать.
– Нет. Это неправда! В её комнату тоже кто-то вломился, – Хейзел, которая снова пробилась к нам, успевает сказать это раньше меня.
– Она не одна из нас! – голос Зои срывается.
Я хочу что-то возразить, но Салия мягко удерживает меня:
– Не позволяй себя провоцировать. Мы всё выясним по-своему. Кто кричит, тот не прав.
– Она законный житель башни! Попридержи свой язык, Зои-Дора Кринклвуд! – взяла слово Флёр Вербум. – Ты не знаешь, о чём говоришь. Я думала, мы уже обо всём договорились.
– Никто никогда не видел, чтобы она входила в эту дверь! – возмущённо возражает Зои, указывая на входной портал Зелёной башни. Сине-фиолетовые клематисы, которые растут вокруг него, смотрят на меня с любопытством, дружелюбно. Хотя бы они не испытывают ко мне никаких негативных чувств. Но, кажется, даже эти невинные красивые цветы смотрят на меня вопросительными взглядами.
– Всё, что от тебя требуется, – пройти через эту дверь. Если ты одна из нас, тогда докажи это, – требует от меня Эфне. Рослая подруга Зои с ястребиными глазами и волосами, затянутыми назад в тугую косичку. Из всех дылд в Трэш-клубе Зои она самая долговязая. Рядом с ней внезапно оказываются и другие подруги Зои. Они стоят, скрестив руки.
– Так. Что здесь происходит? – К нам идёт Мариан Лагунов.
– Кто тебе помогал? – спрашивает Зои. – Выкладывай быстро! Ты же не одна всё это устроила?
Я чувствую взгляд Бену у себя на затылке и судорожно сглатываю.
– Никто, – говорю я. Мой голос срывается, и я повторяю это ещё раз, громче: – Я понятия не имею, о чём ты говоришь. Никто мне не помогал. В чём дело всё-таки?
У меня в животе появляется неприятное ощущение, и мне становится холодно. Мне бы хотелось пойти почистить зубы, одеться во что-нибудь нормальное и позавтракать. Одной.
Все смотрят на меня. Но глаза Демира Фаррона, кажется, буквально хотят пронзить меня насквозь. Я в замешательстве. Более того
