— Нас окружают, — сказал он. — Боюсь, нам уже не уйти.
Я ободряюще улыбнулся ему:
— Не беда. Разбойников уже никто не прикрывает, и мы с женой можем применить против них магию. Пускай ваши люди пока не вмешиваются, но будут готовы снова вступить в бой.
Штепан кивнул, принимая мой план действий, и приказал своим подчинённым прекратить стрельбу и укрыться за стволами деревьев. Я осторожно «прощупал» лес по ту сторону дороги и определил местонахождение разбойников. Присутствия колдуна я не почувствовал. Очевидно, он отступил вглубь лесной чащи и там затаился.
Инна подстраховывала меня на случай всяких неожиданностей, а я использовал энергию, отнятую у нашего противника, и обрушил на разбойников огненный смерч. В ту же секунду колдун попытался контратаковать, но мы с Инной были начеку и почти одновременно нанесли ему два нокаутирующих удара, сокрушив все его защитные порядки. Ради спасения жизни наш противник вновь пожертвовал частью своей магической силы и попросту дал стрекача. Сейчас это не было тактическим отступлением — он без оглядки уносил ноги, бросив своих людей на произвол судьбы.
Едва колдун бежал, лес в том месте, где находились разбойники, взорвался, словно начинённый динамитом. Раздался оглушительный грохот, и в небо взметнулся столб дыма и огня. Краем глаза я заметил, как лицо Штепана вытянулось от изумления, а в его взгляде, наряду с уважением, промелькнул испуг.
„Теперь он будет относиться к нам по-другому,” — мысленно сказал я Инне.
„Да уж,” — согласилась она. — „Ты явно переборщил.”
Совместными усилиями мы погасили пожар в лесу, после чего занялись разбойниками, которые шли в обход, чтобы ударить по нам с тыла. На этот раз мы не прибегли к массированной огневой атаке, а решили обойтись более мягкими мерами воздействия. «Нащупав» разбойников, мы послали туда парочку средней мощности молний, которые свалили дерево на их пути. Разбойники быстро поняли намёк и, сообразив, что события разворачиваются не по сценарию их предводителя, благоразумно бежали.
Между тем двое людей барона осторожно перешли через дорогу и разведали обстановку в районе пожарища. Вернувшись, они доложили, что кроме обгоревших трупов там никого не осталось. Бой закончился, мы победили; теперь пришло время сосчитать потери и заняться ранеными.
Загорянин, которому стрела пробила плечо, сломал наконечник и выдернул её из раны. Прежде чем мы успели вмешаться, его товарищ раскалил кинжал над разведённым на скорую руку костром и по очереди прижёг входное и выходное отверстия. Он уже собирался перебинтовать плечо, но Инна остановила его и наложила на рану обезболивающее и бактерицидное заклинания. Раненному сразу полегчало.
А я тем временем склонился над юным Йожефом, который больше других пострадал в схватке. Истекая кровью, он лежал прямо на траве под высокой сосной. Из его груди торчало древко стрелы, обломленное сантиметрах в десяти от раны.
— Стрела застряла в легком рядом с сердцем, — тихо сказал Штепан. — Если мы попытаемся вынуть её, он тут же умрёт в муках. Я видел такие ранения и знаю, что Йожеф обречён. Лучше дать ему спокойно умереть, чем причинять лишние страдания.
— И всё же мы попробуем, — сказала Инна, присев рядом со мной на корточки. — Состояние вашего брата ещё не безнадёжное. Если начать немедленно, его можно спасти.
— Да, барон, — поддержал я жену, вспомнив, что в Кэр-Магни она, помимо прочего, изучала основы магической медицины. — У Йожефа ещё есть шанс, нельзя его упускать.
— Ну, не знаю, — с сомнением протянул Штепан. — Наши знахари и ведуны за такие раны не берутся.
— Мы не знахари, — решительно возразила Инна. — И не ведуны. Мы колдуны — хоть и начинающие.
— В любом случае, — произнёс я, — ваш брат не будет страдать. Это мы обещаем твёрдо.
— Хорошо, — вздохнул Штепан. — Начинайте. А я буду молить Бога, чтобы он помог вам совершить это чудо. — И, после небольшой паузы, добавил: — Если Йожеф выживет, я буду вашим вечным должником. Он мой единственный брат.
Барон отошёл в сторону, воткнул в землю меч, опустился перед ним на колени и тихо, но истово, зашептал молитву. Остальные загоряне последовали его примеру.
„Итак, Инна,” — я перешёл на мысленную речь, чтобы Штепан и его люди не слышали нашего разговора. — „Что будем делать?”
„Прежде всего,” — сказала жена, — „следует провести общую анестезию, замедлить пульс и дыхание, понизить давление, чтобы избежать большой потери крови... Но нужно действовать крайне осторожно; ни в коем случае нельзя допустить кислородного голодания клеток мозга. Мы продезинфицируем рану изнутри и снаружи, затем ты станешь медленно разрушать стрелу, а я по ходу буду сращивать разорванные ткани и сосуды...”
„А что с капиллярами? Их же там тысячи, десятки тысяч.”
„Придётся просто закупорить их,” — ответила Инна. — „В конце концов, это не беда. За счёт естественной регенерации тканей «пробка» со временем рассосётся, и нормальное кровообращение в области раны восстановится.”
„Добро. Начинаем?”
„Да. Вперёд.”
И мы приступили к делу. На практике всё прошло не так гладко, как это выглядело в теории. Ткани были сильно повреждены, а кровь из разорванных капилляров буквально заливала легкие, и нам пришлось очищать их, искусственно поддерживая дыхание юноши. Однако всё закончилось благополучно. Стрела была извлечена из груди Йожефа, кровотечение прекратилось, лёгкие и сердце работали нормально. Не переставая следить за состоянием раны, Инна постепенно подняла давление почти до нормы и ускорила пульс. Рана не кровоточила, Йожеф дышал глубоко и ровно, на его прежде бледном лице проступил слабый румянец. Инна поднялась и подошла к Штепану.
— Господь услышал ваши молитвы, барон, — устало произнесла она. — Ваш брат будет жить и очень скоро поправится. Но ему необходим покой и хорошее питание. Он сильно ослаб от потери крови и болевого шока.
Не помня себя от радости, Штепан бросился к брату. Предупреждая его первый вопрос, Инна добавила:
— Сейчас Йожеф спит и, скорее всего, до завтра не проснётся. Он потерял слишком много крови.
Убедившись, что брат жив, а стрели в его груди больше нет, Штепан принялся благодарить нас и заверять, что теперь он наш должник на всю жизнь, но я резко оборвал его излияния:
— Позвольте с вами не согласиться, барон. Ведь это мы втянули вас в неприятности, из-за нас едва не погиб ваш брат; если бы мы не ехали с вами, разбойники бы вас не тронули. И коль скоро на то пошло, вы спасли нам обоим жизнь, первым почуяв опасность. А мы лишь вернули вам небольшую часть нашего долга.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
