Если прежде мы с Инной считали, что немного погорячились, обрушив на противника огненный смерч, то после рассказа Никорана перестали испытывать по этому поводу малейшие сожаления. Вне всяких сомнений, напавшие на нас разбойники были те самые каннибалы или, в крайнем случае, их собратья из той же банды. А таким нелюдям была прямая дорога в ад...
Узнав о случившемся с королевскими гвардейцами, герцог отправил в Хасседот гонца за подкреплением, а воины из гарнизона замка под командованием барона де Каэрдена с самого утра прочёсывали окрестные леса. Когда они увидели на востоке молнии и дым от пожара, то сразу поняли, что это неспроста, и поспешили посмотреть, что происходит. Вот так мы и встретились...
Глава 4
ДЕНЬ ГНЕВА
1
Дорога к замку была ровной, без больших кочек и глубоких рытвин. Мы ехали довольно быстро, как для людей, везущих раненного товарища, и часа через полтора на горизонте по пути нашего следования замаячила громада Шато-Бокер.
Это была одна из тех древних твердынь, которые со временем оказались в отдалении от основных путей и утратили своё былое стратегическое значение, но по-прежнему использовались хозяевами в качестве надёжного убежища, а ещё чаще — в качестве надёжной тюрьмы. Шато-Бокер состоял из четырёх башен, соединённых между собой галлереями, и широкого внутреннего двора; замок находился на вершине холма и был опоясан тройной крепостной стеной. Справа и слева от насыпи, по которой проходила дорога к замку, начинались топи. Я подумал, что владелец Шато-Бокер, при наличии полного гарнизона и достаточного количества запасов питьевой воды и продовольствия, мог обороняться здесь годами.
Наш отряд проехал по подъёмному мосту и, миновав ворота, оказался во внутреннем дворе. Расторопные слуги тотчас переложили раненного Йожефа на заблаговременно приготовленные носилки и перенесли его в северную башню, где позже разместились и остальные загоряне.
К нашим котам отнеслись здесь с тем же вниманием, что и к людям. Никоран мигом отреагировал на причитания Леопольда, который жаловался на зверский голод, и, прежде чем пойти к герцогу с докладом, лично отвёл капризного кота на кухню, чтобы там его накормили. Мы поняли, что в Шато-Бокер огромное самомнение Леопольда нисколько не пострадает, даже напротив — ещё больше возрастёт.
Двое слуг, мужчина и женщина средних лет, которых звали Бедалис и Николетта, провели нас в восточную башню, где находились гостевые покои. Наши апартаменты состояли из сеней, прихожей, спальни и ванной. Прихожая оказалась просторной комнатой с мягкими креслами, столом и комодом; её пол был устлан коврами с затейливыми рисунками, а на стенах висели гобелены с изображением охотничьих и батальных сцен. В спальне стояла огромная кровать с шёлковыми простынями и бархатным балдахином; на полу лежало несколько медвежьих шкур, а над отделанным мрамором камином в углу висело две кабаньи головы. Рядом с камином была небольшая дверь, ведущая в ванную. Когда горничная открыла её, мы увидели ярко освещённую комнату, стены, пол и потолок которой были выложены мраморной плиткой. В центре комнаты находилась вытесанная из цельного куска гранита ванна впечатляющих размеров, к ней был подведён кран с двумя вентилями.
— Вы, наверное, хотите помыться с дороги, — произнесла горничная с утвердительной интонацией.
От этих слов я сразу почувствовал себя очень грязным. Собственно, я и был грязным. Мы оба были грязными — что и немудрено после такой-то прогулки.
Инна поглядела на себя в зеркало и брезгливо поморщилась.
— Конечно, мы помоемся, — сказала она. — И чем раньше, тем лучше. Желательно в горячей воде... если она есть.
Николетта молча прошла в ванную, повернула один из вентилей и подставила руку под струю из крана. Лишь после этого она с уверенностью заявила:
— В нашем замке всегда есть горячая вода.
Мы с женой тоже вошли в ванную, оставив Бедалиса в спальне распаковывать наши вещи. Горничная тем временем отрегулировала оба вентиля и попросила проверить, устраивает ли нас такая температура воды. Я проверил и прибавил ещё немного горячей.
— А не слишком ли сильный напор? — осведомилась Инна, с некоторым беспокойством глядя, как быстро наполняется ванна. — Может пойти ржавчина.
— Ржавчины у нас не бывает, — заверила её Николетта, насыпая в ванну какие-то порошки с приятным и ненавязчивым запахом. — Чары на водопровод наложил сам господин де Каэрден.
— Так он колдун? — спросил я, а мысленно добавил: „Вот теперь всё ясно.”
„Ты о его кошке-лошади или о странной реакции на наши титулы?”
„И о том, и о другом. Мы должны были раньше сообразить, что барон де Каэрден — колдун. И не просто колдун, а...”
— Он не просто колдун, — словно эхо прозвучали слова горничной. — Преподобный Ривал де Каэрден — рыцарь Инквизиции. Вот уже двадцать семь лет он состоит при особе его светлости герцога по высочайшему приказу его величества верховного короля. Разве вы не знали об этом?
— Кое-что слышали, — ответил я. — Нам рассказывали историю о сыновьях господина герцога, но до конца её не досказали. А мы бы очень хотели узнать, что с ними случилось.
Служанка мигом переменилась в лице. Румянца на её щеках как и не бывало.
— Вы уж простите, милостивые государи, — дрогнувшим голосом промолвила она, пугливо осмотревшись вокруг. — Его светлость не любит, когда говорят о его сыновьях. Однажды Бедалис не в меру распустил язык, так монсеньор герцог посадил его в подвал и продержал там две недели на хлебе и воде. — Николетта быстро взглянула на Бедалиса, который методично разбирал в спальне наши вещи. С тех пор, как его представили, он ещё не произнёс ни единого слова. — Поэтому не взыщите. Если вас это так интересует, обратитесь к господину де Каэрдену. Только он в этом замке может говорить о сыновьях его светлости, и никто другой.
— Гм, ладно, — сказал я и увидел, как на лице горничной отразилось облегчение. — Спасибо, что предупредили нас. Теперь, по крайней мере, мы не попадём в неловкое положение.
— Всегда рады служить вашим светлостям, — с поклоном ответила Николетта. Она подошла к двери, плотно закрыла её, затем второпях вернулась к крану и закрутила оба вентиля. — Ванна готова, господа. Милости прошу. Если не возражаете, я сейчас же займусь вашими дорожными платьями, прослежу, чтобы их немедленно отправили в стирку. К завтрашнему утру они будут высушены и выглажены.
Инна поблагодарила горничную, разделась с её помощью и, не мешкая, залезла в ванну. Я же лишь с завистью смотрел, как жена, повизгивая от удовольствия, плещется в горячей воде, и ждал ухода Николетты. А она, в свою очередь, терпеливо дожидалась, когда я соблаговолю раздеться и передать ей свой пропитанный пылью и потом наряд. Очевидно, ей даже в голову не приходило, что я могу стесняться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
