Он зажал перед ее металлического бюстье и рывком дернул ее вверх.
— Оморт придет за мной! Тебе никогда не сойдет это с рук!
— Еще одно слово, и я заткну тебе рот.
Несмотря на его предупреждение, она продолжила:
— И Лотэр будет сожжен дотла… — Она замолчала, когда он оторвал еще один кусок от своей туники. — Ридстром, я буду молча…
Он обернул ткань вокруг ее головы, связав в свободный узел, только чтобы помешать ей говорить:
— Я знаю.
В течение следующего часа они прошли гораздо больше. Он чувствовал ее сердитый взгляд, буравящий его спину, но не желал слышать ее жалобы и требования.
Наконец он оглянулся на нее. Она сильно отстала, передвижение пешком брало свое. Она загорела, ноги были в крови, колени исцарапаны. Ее попка, вероятно, все еще горела.
Он хотел ощущать только удовлетворение от ее страданий — и не мог. Это шло вразрез с его инстинктом.
Будь проклята эта Чародейка. Настолько меня изменила. Он бросил на нее злой взгляд через плечо.
Она выпрямилась с надменным выражением лица… прежде чем споткнуться еще раз. Хотя он мог бы продолжать идти и дальше несколько дней подряд, но, очевидно, придется остановиться на ночь из-за нее.
Когда он нашел пресноводное озеро в защищенном ответвлении каньона, он бросил пакет у берега и присел на корточки, чтобы распаковать содержимое: маленькая бутылка вина, хлеб, курица, сыр, нож и кремний, спальные мешки.
Сабина в облегчении упала сначала на колени, затем переместилась на бедра.
После того, как демон развел огонь и съел свою часть еды, он наклонился, чтобы сдернуть ее кляп.
Она несколько раз сглотнула, подвигав челюстью:
— Действительно ли это настолько сладко, как ты надеялся? — спросила она. — Твоя месть?
— Будет. Мы только начинаем, принцесса. Будет аналог всему, что ты делала мне. Три ночи ты приходила в мою камеру и мучила меня.
— Не три ночи. Ты понятия не имеешь, что бы я сделала в ту ночь, когда ты был ранен. Если бы меня не призвали ко двору, то, возможно, изгнали бы после.
— Можно подумать, прежде ты не мучила меня?
Когда он поднес к ее губам кусочек курицы, она отвернулась:
— Ты знаешь, что я не ем мясо.
— Ты знала, что я — ем.
— Я не буду есть это.
— Проголодаешься — будешь. — Он покончил с едой, затем стал раскладывать спальные мешки под голым деревом около огня, который развел.
— Мне нужно, чтобы ты освободил мои руки, и я смогла бы умыться. — Она изогнулась, чтобы посмотреть на свою попку. — Мне кажется, семя демона попало на меня.
Он указал подбородком в сторону озера:
— Вода там.
— И что, по-твоему, я сделаю связанными руками?
— Попросишь, чтобы я искупал тебя.
В ответ она лишь впилась в него взглядом. Он отстегнул меч, снял одежду и нырнул глубоко в воду с низкого выступа. Вода была прохладная и успокоила его избитое тело.
Он вынырнул и заметил ее медленное движение по скользкому краю скалы чуть выше того выступа, с которого он прыгнул. Как раз в то самое время, когда он собрался указать ей на песчаный берег, чтобы она шла туда, Сабина внезапно соскользнула и шлепнулась в воду. В одно мгновение она исчезла. Ее руки связаны за спиной, а металл, словно якорь, потянет ее ко дну.
На него нахлынула паника, и он нырнул за ней.
Глава 23
— Что ты собираешься предпринять насчет моей сестры? — требовательно спросила Ланте у Оморта. Только ее беспокойство о Сабине придавало ей смелости в общении с монстром, сидящем перед ней.
Он даже, казалось, перестал быть человеком — только воплощением чистейшей ярости. Хеттия, опустив голову, стояла на коленях у подножья его трона и, не переставая, дрожала, словно от холода.
За прошедшие несколько часов он убивал снова и снова: Инфернов, призраков, даже демонов ярости, которых насильно забирали из их городов.
Но ничто не могло успокоить его. Тела с безжизненными глазами и обвисшими конечностями кучей лежали вокруг колодца на окровавленном брезенте. Зловоние и мухи были невыносимы.
— Ты должен послать демонов огня за ней. Они могут телепортироваться.
— Ты считаешь, я не думал об этом? — завопил он. — Ридстром возьмет ее к Царству Мрака. Эта область вне равнины. И никто из демонов огня или вампиров не был там ранее.
Демоны и вампиры могли перемещаться только в те места, в которых они успели побывать. Ланте было неизвестно, знал ли Оморт, что уже не имело значения, могут ли вампиры перемещаться к Царству Мрака или нет. Они больше не состояли с ними в союзе.
Когда соглашение между фракциями сломалось и легион Лотэра исчез, стало ясно, кто предал Оморта… и Сабину. Король демонов огня все еще был их союзником, но надолго ли это?
Честно говоря, Ланте не переживала, что Ридстром причинит Сабине боль. На самом деле она полагала, что он будет защищать свою женщину даже ценой собственной жизни. Причиной ее беспокойства был morsus Сабины.
— Оморт, если мы не сможем найти ее, когда подействует яд? — спросила Ланте.
Оморт невесело рассмеялся:
— На неделю раньше, чем она ожидает.
— Ты солгал ей! — вскричала девушка.
— Не имеет значения, — ответил он, — ты откроешь портал до Царства Мрака. Призраки обыщут его и вернут ее до конца этого вечера.
Ланте сглотнула:
— Я не… смогу открыть тебе портал.
Когда Оморт стал призывать Инфернов Сабины для того, чтобы пытать и убивать их, Ланте приняла решение открыть портал, чтобы спрятать слуг, находящихся под их с Сабиной защитой. Ланте справедливо считала, что ее сестре безопаснее с демоном, чем кому-либо внутри Торнина.
К тому же сестры заключили договор, что если что-то случится с одной, другая будет оберегать и защищать ее Инфернов.
Оморт посмотрел на нее в недоумении:
— Что ты сказала?
— Я не смогу открыть портал в течение еще нескольких дней. — Когда он, вскочив на ноги, рванулся к ней, она отпрыгнула от него. — Если ты что-нибудь сделаешь мне, то никогда не вернешь Сабину.
— Или я мог бы отобрать твою силу, — он вскинул ладони, и вокруг них опасно поднялась температура, — и расчленить твое бесполезное тело.
Сабина хрипела и откашливалась, когда демон вытаскивал ее на берег.
— Ты пробыла в воде слишком долго.
Она думала, что снова утонет, была уверена в этом, пока не почувствовала его руки, обхватившие ее со всех сторон.
— Я нырнула прямо вниз!
Глядя с негодованием на металл, как будто это он был виноват, демон сдернул ее головной убор, буквально оторвав его от воротника.
— Нет! — вскричала она.
