Ридстром стиснул зубы, глядя на ее обнаженное тело голодным взглядом, но так и не прикоснулся. В своей проворной манере он натянул ей юбку через ноги.
— Мы должны встретиться с повстанцами, которые собираются за пределами равнины.
— Оморт может сказать, кто приходит и уходит.
— Не в этот раз.
— Ты берешь меня к одному из запрещенных порталов, верно? Сколько времени мы будем идти?
— Еще несколько дней.
— Он найдет нас прежде, чем мы достигнем портала, — сказала она, и от ее слов его щека, пересеченная шрамом, дернулась.
Как только он облачил ее в металлическое бюстье и испорченные ботинки, она спросила:
— Что насчет моих чулок и трусиков?
— Ты не будешь их носить, пока ты со мной.
Она прикусила язык.
— Если ты не собираешься развязывать меня, то мне нужно, чтобы ты сходил за моим воротником и головным убором.
— Метнуться туда и обратно?
— Я не это имела в виду.
— Без шансов, принцесса.
— Но ты должен!
Он резко ринулся к предметам их разговора и схватил их.
— Почему, черт возьми, они настолько важны для тебя? Они почти утопили тебя!
Он развернулся с ними, чтобы забросить далеко в воду.
Она завопила:
— Нет, — но было слишком поздно. Они ушли на дно.
У нее перехватило дыхание, она покачнулась. Золото — жизнь… Гладкая водная поверхность стерла их с лица земли, как будто они и не существовали вовсе. Ее нижняя губка задрожала, и она не могла ничего сделать, чтобы скрыть это — ни эмоционально, ни иллюзорно.
— А теперь пойдем, — грубо велел он.
Когда он взял ее за руку, она оглянулась через плечо:
— Я не могу поверить, что ты сделал это.
Потерять золото — было одно, но выбросить его?.. Непостижимо.
— Нет никакого оправдания. Ни одного.
— Здесь это не нужно.
— Нет ничего ненужного, ты, чурбан! Эти части защищали мою голову и шею!
— Тогда ты должна будешь зависеть от меня, чтобы я выполнял их работу.
Он потянул ее за собой, и она поплелась за ним в гробовом молчании…
В последующие часы ничего не происходило. Она постоянно замечала на себе взгляд его зеленых глаз. Он стал более внимательным, протягивал руку, чтобы помочь ей преодолеть сложные участки местности. Но все еще не развязывал ее путы. И каждый раз, когда она пыталась убедить его отпустить ее, грозился кляпом. Она задавалась вопросом, насколько реальна эта угроза, потому что было совершенно ясно, что он хотел говорить с ней — но только на одну-единственную тему. Он продолжал спрашивать ее, сколько раз она умирала.
Наконец она не выдержала:
— Почему тебя это беспокоит? Ты смягчаешься, когда узнаешь, какие страшные вещи происходили со мной, когда я была девочкой?
— Я… не знаю. Ты хочешь моего сочувствия?
Она пожала плечами:
— Я не заслуживаю твоего сочувствия.
Хотя это, возможно, прозвучало как сентиментальное заявление, она произнесла это так, будто это факт. Потому что так и есть.
— Прядка седых волос у тебя в волосах. Я слышал о таком явлении, когда кто-то познает такой ужас, что это потрясает его психику. Что произошло с тобой, Сабина? Оморт причинял тебе боль?
— Он никогда не причинит мне боли.
По крайней мере, физически.
— Ты все еще предана ему?
Она не могла сказать демону столько, сколько хотела или сколько было необходимо. Она не могла сказать, что так же, как и Ридстром, ненавидит сводного брата и что она согласна с Ридстромом — Оморт должен быть убит. Все, что она скажет сейчас, возможно, станет известно Оморту позже, когда их поймают. Ее брат в состоянии проникнуть в мысли демона, и об ее измене узнают.
— Он защищал меня и Ланте много лет, — уклончиво ответила она, — что, я должна быть предана тебе, а не ему? Ты держишь меня связанной, рискуешь моей жизнью в этом опасном месте. По крайней мере, он ценит мою жизнь. Он придет за мной.
— С нетерпением жду этого.
— К теме о верности — с чего бы это Лотэру предавать Оморта ради тебя? Или он работал на две стороны все это время?
— Вампир хотел чего-то, что я мог дать ему. И мы заключили сделку на мою свободу.
— Он — тот, кто переместил нас сюда? — Когда Ридстром коротко кивнул, она снова спросила: — Когда это он успел побывать в Царстве Мрака?
Ридстром пожал плечами:
— Он сказал, что очень многое знает о королевстве.
— Это так? Тогда, возможно, он мог бы переместить нас гораздо ближе к порталу вместо того, чтобы заставлять нас топать через эту богом забытую землю.
— Открытые порталы постоянно движутся. Обломись, чародейка.
Когда Сабина в очередной раз споткнулась, то бросила, указав на руки:
— Ну, давай же, демон!
— Пока ты не расскажешь мне о другом способе сделать тебя бессильной, веревки останутся.
— Что, если я пообещаю не использовать свою силу?
— Ты пообещаешь? — Он жестоко рассмеялся. — Ты исчезнешь в считанные секунды.
— Ты сказал, что будет равное положение, но я тебя мучила вовсе не так. Я никогда физически не вредила тебе, а ты буквально убиваешь меня.
— Под твоей заботой, — глумливо заявил он, — у меня был разорван позвоночник и пробита дыра в груди.
— Это не моя вина. Я спасла тебе жизнь. — Ее лицо осветилось догадкой. — Ты больше всего расстроен купанием, не так ли? Я думала, что тебе могло бы понравиться это.
— Нет-ты-так-не-думала.
Она легко согласилась:
— Хорошо, это было ложью. Но я не предполагала, что ты ненавидишь саму суть этого. — Когда он прищурился, она произнесла: — Да, да. Это также ложь.
— Как бы ты себя почувствовала, если бы я приказал трем женщинам искупать тебя?
Она вскинула бровь.
— Как свидание, это прошло бы хорошо. И действительно, согласно твоему правилу равнозначности, ты должен устроить это. И они должны быть восхитительны, потому что я лично отбирала Инфернов, которых послала к тебе, и они были добровольцами, поверь мне.
Он отрезал:
— Это точно, поэтому я не буду делать ничего подобного, так как раз это не будет для тебя наказанием, то и не будет платой той же монетой.
Он ускорил шаг.
— Что именно означает выбранная тобой равнозначность? — спросила она, устремляясь за ним. — Мне неясно.
Он так внезапно остановился и развернулся, что она почти столкнулась с ним. Пристально глядя на нее сверху вниз, он произнес:
— У тебя будет еще одна ночь, в течение которой я собираюсь заставить тебя кричать от желания и просить дать тебе облегчение. После этого я также не буду брать тебя, пока ты не скажешь: «Прошу тебя взять меня. Я нуждаюсь в тебе, как в своем повелителе, и буду выполнять любую твою волю». И, Сабина, я смогу ждать достаточно долго, пока ты не произнесешь это. Ты проиграешь, если решишь сражаться со мной в силе воли.
