Еще несколько дней в свете сплетничали о поспешном уходе Меган с вечера у Четвудов в сопровождении опекуна. Однако девушка сумела убедить болтунов в том, что у нее просто сильно разболелась голова и она, не желая портить другим веселье, упросила Джастина увезти ее домой. Джастин подтвердил ее слова, так что слухи, не подпитываемые новыми фактами, сами по себе заглохли. Никому и в голову не пришло связывать временное нездоровье лорда Айвора с головной болью Меган. Таким образом, на некоторое время в свете наступила тишина.
…Прошла неделя, потом другая. Подозрения Меган стали подтверждаться. Она ждала ребенка. При мысли о том, что скоро ее беременность станет заметной и все отвернутся от нее, девушка приходила в ужас. Ее состояние станет гвоздем сезона. Сплетники будут день и ночь ломать себе голову над тем, кто является отцом ребенка. Меган подумала, что, возможно, отцовство припишут лорду Айвору. Сомнительно, чтобы кто-то подумал о роли Джастина в этом деле.
Прошло некоторое время после дуэли. Однажды граф спросил у Меган, все ли у нее в порядке. Верно оценив его вопрос, девушка с ангельским выражением сообщила, что все просто замечательно. Хорошо изучив Джастина, она понимала: он ни за что не отпустит ее от себя, если узнает, что она носит его дитя. Но ради себя и их малыша она решила, что не должна опускаться до того, чтобы жить в каком-нибудь доме в качестве содержанки графа. Она не хотела рожать бастарда. Ее малыш, когда подрастет, будет без стеснения смотреть людям в глаза, и ему не придется стыдиться своих родителей. Она уже полюбила своего младенца и дала себе клятву, что он никогда не услышит презрительного слова «незаконнорожденный». Меган решила, что приложит все усилия, чтобы ее ребенок ни в чем не нуждался, а имел все лучшее, что только она сможет ему дать. Чего бы ей это ни стоило.
Поэтому ей надо выйти замуж. Меган пришла к такому заключению после долгих раздумий. Если она выйдет замуж немедленно, то сможет спасти положение – когда наступит время рожать, она сделает вид, что упала или еще что-нибудь придумает, чтобы объяснить раннее появление на свет младенца. А для осуществления задуманного лучше всего подыскать какого-нибудь юношу – ее возраста или чуть старше. Такой муж не многим опытнее ее в делах брака. Точнее, с горечью подумала Меган, она была неопытной, пока Джастин не обучил ее премудростям любви. При этом Меган совсем не волновало, что она поступит непорядочно по отношению к гипотетическому мужу и отцу будущего ребенка. Девушка решила быть безжалостной во всем, что могло касаться младенца, которого она носила под сердцем.
Следуя своему плану, Меган стала принимать ухаживания всех молодых людей, которые роились вокруг нее. Так что не прошло и недели, как трое из них попросили у Джастина ее руки. Но, к ужасу Меган, граф даже разговаривать с ними не стал. А уж когда и четвертому, и пятому претенденту было отказано в их просьбе, Меган пришла к выводу, что пора действовать решительнее. Иначе ребенок родится еще до того, как она сумеет обручиться с кем-нибудь.
В последние дни Джастин избегал воспитанницы, поэтому Меган даже пришлось подкупить одного из лакеев. Ей нужно было, чтобы тот сообщил ей, когда его светлость появится дома. Наконец лакей, как и было договорено, передал Мэри весть о том, что граф приехал и находится в библиотеке, а служанка, в свою очередь, поспешила известить об этом госпожу. Не тратя времени на то, чтобы привести себя в порядок. Меган поспешила вниз: Джастин обычно бывал дома не больше часа, а затем вновь уходил.
Заметив, что Эймс и лакей неодобрительно посматривают на нее из коридора, Меган сначала осторожно постучала в дверь кабинета и, лишь дождавшись приглашения, повернула ручку. Шторы на окнах были раздвинуты, чтобы пропустить в комнату побольше скупых лучей ноябрьского солнца. Джастин, одетый в бледно-голубой камзол и кремовые панталоны, заложив руки за спину, стоял у окна спиной к двери. Он любовался садом, раскинувшимся за особняком. Глядя на его большие загорелые руки, выделявшиеся на голубом сукне камзола, Меган внезапно ощутила прилив любви и нежности к этому человеку. Впрочем, ей удалось быстро справиться с собой, когда она напомнила себе, что пришла в этот кабинет ради ребенка. Меган больше не была влюбленной женщиной – нет, она уже стала на все готовой матерью.
К моменту, когда Джастин повернулся к ней лицом, Меган сумела взять себя в руки и уверенно встретила его вопросительный взгляд. Граф прищурился.
– Я тебя слушаю, – холодно произнес он.
– Недавно несколько джентльменов просили у тебя моей руки. Ты отказал всем, не сочтя нужным даже объяснить им причину отказа. Я хочу знать, что за игру ты затеял? – решительно спросила Меган.
Джастин удивленно приподнял брови. Молча и бесцеремонно он стал рассматривать ее девичью фигуру, утянутую в платье из мягкого розового шелка. Если бы не блеск в ее глазах, перед ним был бы настоящий ангел.
– Игру? – переспросил Джастин. – Я играю в твоего опекуна, – объяснил он, причем в его голосе почти не было насмешки. – Почему? А что, ты хочешь сказать, что среди этих молокососов был человек, которого ты хотела бы видеть своим мужем?
По смущению, мелькнувшему в глазах девушки, граф догадался о том, что ответ ее был бы отрицательным. Та ночь перед дуэлью, что она провела в его спальне, о многом сказала графу. А если у него оставались некоторые сомнения, то их рассеяли ее появление на месте поединка и ее тревога за него.
Однако Меган лишь решительно вздернула вверх подбородок, напоминая себе, что должна думать о ребенке.
– Да, – ответила она. – Это лорд Дональд Винспер.
Джастин картинно вытаращил глаза:
– Этот щенок?! Не будь смешной! Боже, да ему ведь только двадцать!
– Мне самой только семнадцать. Или ты забыл? – язвительным тоном напомнила Меган.
Джастин недоверчиво посмотрел на нее:
– Так что же, ты теперь будешь уверять меня, что полюбила этого… мальчишку?
Глядя на стоявшего перед ней сильного, стройного человека, утопая в его золотистых глазах, Меган почувствовала, что ее смелость быстро улетучивается. Однако мысль о ребенке опять придала ей решимости.
– Он мне подходит, – заявила Меган, понимая, что уверять графа в том, что она испытывает страстную любовь к этому юноше, бесполезно. Джастин ни за что не поверит ей. – И мне кажется, что он станет хорошим мужем. Поэтому я хочу выйти за него замуж.
Уэстон нахмурился и сразу стал очень страшным.
– Об этом можешь забыть, – процедил он. – Помни, что я твой опекун, и в этом качестве имею право выбирать тебе мужа. Кандидатуру Донни Винспера я не одобряю, так и знай.
