– Какие принципы! – Леон благодушно засмеялся. – Где же тебя откопал наш тихоня-художник?
– Мы с ним давным-давно знакомы. Просто встретились, поскольку меня занесло в Горье, – осторожно ответил мальчик, помня, что есть люди, чувствующие в словах ложь.
– Слушай, Спец, – неожиданно принял заинтересованный вид Хамелеон и расстегнул ворот клетчатой, как у ковбоев в фильмах, рубашки. На «шариковой» цепочке, вроде такой, на которую вешают на шею бэйджи, болталась тщательно закрытая плоская коробочка, которую Леон взял на ладонь и легонько подбросил. Под коробочкой и цепочкой ненадолго показались шрамы, каких Сиф просто не смог спутать ни с чем другим: шрамы от пуль.
– Раз уж ты тут такой крутой хиппи, тебе знакомы вот эти штучки? – Леон откинул крышку, и Сиф застыл, как будто на краю обрыва. Сантиметр вперёд – и пропасть. Синевато-белые капсулы равнодушно поблёскивали разноцветными бликами, сохраняя при этом свою холодную белизну.
– А ведь это сильная штука, – словно извиняющимся тоном выговорил Сиф, про себя досадуя на севший голос. Никогда ещё шалящие связки его так не раздражали.
– Ну, бывает слабее. Тебе, выходит, знакомо? Ай да хиппи!
Сиф сглотнул, глядя, как свет от цветных ламп рассеивается в табачном дыму, раскрашивая серые клубы синим и красным. Люди рассредоточились по залу кафешки, негромко и вполне буднично переговариваясь, как давно знакомые люди. Некоторые, правда, садились или вставали поближе к Леону, чтобы видеть продолжение истории с новеньким, но и любопытство их было самым обыденным. «Вот вам и вселенское зло», – озадаченно и даже разочарованно подумал мальчик. На улице такие люди не вызвали бы особых взглядов.
– Леон, ты обещал мне, – жалобно попросил Тиль, подходя к Хамелеону и не сводя глаз с коробочки. Хамелеон рассмеялся, вновь закрыл коробок и потряс, слушая, как гремят внутри капсулы со знаменитым психостимулятором.
– Между прочим, психиатрам подобное этому, – он постучал ногтём по пластмассовой крышечке, – отпускают в малых количествах, как препарат для лечения и обследования. Так что мои руки, можно сказать, законно-чисты.
– Леон! – тихо повторил просьбу Тиль. Внутри человека-наброска почти погас огонёк, став вяло алеющим углями. Леон с наслаждением встретил просящий взгляд и с показной медлительностью вновь открыл коробок.
– А ты разве заслужил, Уйленшпигель? Вот новенький хиппи… – командир КМП с видом вселенского провокатора поднёс коробочку буквально к носу Сифу. На несколько ударов сердца мальчик ощутил старый давящий голод, мир устремился в бесцветие, и смертельно захотелось послушно протянуть руку.
Он уже поднёс пальцы к коробку под одобрительным взглядом Хамелеона, как по толпе прокатилось испуганное и отчего-то морское: «Полундра!».
– Что? – рефлекторно захлопнув крышечку, спросил Леон.
– Утекаем, – ёмко ответил крашеный, пробираясь к выходу в хозяйственные помещения.
– Вот болваны, навкины дети, – выругался Леон и прибавил несколько слов покрепче. Сиф же решил последовать совету крашеного и устремился к выходу. На несколько минут воцарилась возмущённая кутерьма, поскольку на пороге показались представители милиции – не то, чтобы особо рьяные, но «довольно недовольные». Пока они, полные профессионального интереса после праздника, пытались разобраться, что за подозрительный шум в кафе, которое, согласно объявлению, закрыто с восемнадцати ноль-ноль до двадцати трёх тридцати и почему-то на обеденный перерыв, на улице каким-то чудом оказался Сиф. Оглядевшись, он с радостью заметил рядом Тиля и с испугом – продолжающего как ни в чем не бывало улыбаться Леона.
– Куда это ты заторопился, хиппи? – полюбопытствовал тот.
– Дышать свежим воздухом, – упавшим голосом ответил Сиф. Под бинтом напомнила о себе спина, так что захотелось скривиться и зашипеть – мальчик резко дёрнулся, когда поднимался по ступенькам.
– Да, в кафе действительно душновато, – согласился Хамелеон, бодро шагая рядом с Сифом. За ними потащился Тиль, робко напоминая, что Леон обещал кое-что дать ему.
– А ты разве заслужил? – строгим родительским тоном повторил вопрос Леон и остановился как вкопанный. Остановились и два друга, хотя больше всего Сиф сейчас хотел схватить Тиля за руку и дать дёру.
Хамелеон постукивал пальцем по коробочке и выжидающе глядел на мнущегося Тиля, который, как зачарованный, не сводил с его пальца взгляда. Сиф поёжился и невольно сделал шаг назад. Повадки Хамелеона странным образом напомнили ему привычку командира останавливаться и вот так вот ждать ответа.
– Ну? Не заслужил…
– Ну… Я, вот, Спеца привёл… Он неплохо в оружие разбирается… – неуверенно возразил Леону Тиль.
– Наконец-то я это услышал, – немедленно объявил Хамелеон, забрасывая коробочку под воротник рубашки. – Хотя странно было бы, если бы он не разбирался…
С этими словами резким движением командир КМП рванул за Сифов ворот, с треском отрывая несколько верхних пуговиц. Под гавайкой в свете уличного фонаря хорошо стал виден бинт. Сиф дёрнулся вбок, уходя от захвата – на одних рефлексах, к этому его ещё Кондрат приучил – но не преуспел, потому что спина взорвалась болью, и стало не до того: застыл, хватая ртом воздух и давя жёгшие глаза слёзы.
– Ты, Тиль, не заслужил, – Леон не выпускал ворот, глядя, как с жёлтого в свете уличного фонаря лица хиппи-офицерика сходит вся краска, а плотно сжатые губы пытаются подавить скулёж.
Борясь с собой, Сиф стоял неподвижно – до него с трудом долетали слова Хамелеона.
– Не заслужил! – продолжал тот громче и яростнее.
– Но…
– Потому что привести Лейб-гвардейскую ищейку мог каждый дурачок, вроде тебя, за дружбой не видящий погон и офицерского удостоверения на имя Иосифа Бородина! – на одном дыхании выговорил Леон, смешно завышая голос и становясь от этого похожим на истерящую женщину. Цепкие пальцы выцарапали из внутреннего кармана, нашитого на Сифову гавайку, белую – гвардейскую – офицерскую книжечку. – Ого, фельдфебель! У тебя влиятельные покровители? Больно молод и глуп!
Сифа само собой бросило вперёд, предостерегающих рук Тиля он даже не заметил. Опять говорили рефлексы военного времени.
– Я сам дослужился!
Сиф не раздумывал, не рассматривал противника насчёт весовой категории, не просчитывал нужную траекторию атаки. Он просто выхватил белую корочку и тут же ушёл в сторону, как некогда в драке с Гавом. Вторая рука ухватила за что-то и, по сигналу шестого чувства, сжалась в кулак. Натянувшаяся цепочка впилась в ладонь… А потом Леон тоже отскочил, на цепочке выскочил зажим, и, когда Сиф потерял равновесие и упал, по пустынному тротуару покатились белые горошины. Тусклый блеск Сифом был замечен тоже на рефлексах, только поэтому, наверное, мальчик и успел откатиться в сторону, а пуля надёжного русского «макара» с забольским глушителем не обрела ожидаемой жертвы. Тиль глядел на происходящее широко распахнутыми глазами, не пытаясь издать ни звука или отойти. Впрочем, даже с забольским глушителем выстрел прозвучал достаточно громко для пустынного переулка, и все трое услышали, что к ним кто-то бежит… Два следующих выстрела раздались почти одновременно.
