– Господин Скалеш разговаривает с Георгием Никитовичем. Совершенно спокойно, – голосом подчеркнув последнее слово, уведомил Соловей-Разбойник.
Сиф вздохнул и нехотя поплёлся к их с командиром номеру. Одихмантьев шёл рядом и первым остановился неподалёку от двери. Сиф помимо воли тоже замедлил шаг и выжидающе поглядел прямо в раскосые глаза советника:
– Что такое?
– Я не знаю всех подробностей с этим КМП, да и не моё это дело. Но мне всё же хочется знать: как вы думаете, куда деваться вашему другу?
– То есть как это – куда? А сдарий Ивельский? – удивился Сиф и застыл, вспомнив, что Ивельский, скорее всего, знает о КМП. Не напугает ли его Леон?.. Но ведь Ивельский – офицер в отставке! В представлении Сифа, офицеры были бесстрашны. Все, поголовно.
– В своё время вам понадобился мой совет, и, я гляжу, из-за него или нет, но та проблема решилась. А теперь вы не просили моего совета, но я всё же скажу: негоже бросать друзей, Иосиф. Втянули в авантюру – помогите выбраться на твёрдую почву.
– Авантюру… – буркнул Сиф сердито и отвернулся. – Да он не маленький же!
– Ну… – таинственно протянул Одихмантьев, – как желаете.
И, повернувшись, ушёл к себе в номер. Сиф поглядел вслед, вздохнул, открыл дверь и качнулся с пяток на носки, оставаясь на пороге. Почему все сошлись на мнении, что произошедшее – авантюра? Дурацкое какое-то слово. Детское.
– Вот увидишь, – обратился к своему отражению в зеркале Сиф, зайдя в прихожую, – я ещё узнаю, кто такой Леон. Я обязан узнать! – руки сами собой сжались в кулаки, что означало, что отступать Сиф не намерен ни при каких обстоятельствах. – Командир ещё оценит эту «авантюру»…
В номере было пустынно и тоскливо. Диван показался жёстким, остывший чай – слишком крепким, небо за окном чересчур тёмным. И с какого конца подступиться к задаче разузнать всё про Хамелеона – было совершенно неясно.
Сиф побултыхал чаем в чашке и с отвращением вдохнул молочный запах. Сейчас он казался тошнотворно-приторным… как те белые чудо-пилюли, что остались у командира.
Хоть бы снова… попробовать.
От собственной мысли Сиф вздрогнул: неужели этого хочет он? Он – офицер Лейб-гвардии!..
Только отчего-то обычная мысль его не пристыдила. Всё равно очень хотелось. Всего одну штучку. Просто заново попробовать, каково это, и хотя бы на миг отрешиться от всех проблем и, главное, переживаний…
– Придурок! – стукнул Сиф ладонью по столу, так что чашка подпрыгнула и упала набок. Чай вытек из неё янтарной лужицей. Заболела ладонь, заныл загривок.
Сиф тщательно вытер салфеткой чайную лужу, потом унёс чашку и чайник в ванную комнату и вылил остатки чая прямо в раковину. Пока вымыл посуду, мысли успокоились, а мир перестал казаться таким уж безрадостным и бесцветным. ПС уже не хотелось больше всего на свете, даже полцарства за капсулу показалось некоторым расточительством. Мальчик умылся и окончательно прогнал тоску, придирчиво разглядывая себя. Порванная гавайка, ссадина на щеке – приложился об асфальт во время «акробатических номеров» с Леоном, и, ко всему прочему, лицо обиженного ребёнка. Стыд и позор!
Юный фельдфебель переоделся в зелёную форменную рубашку – не парадная, помять можно не бояться – мокрой рукой пригладил торчащие во все стороны светлые вихры, вытянулся, стараясь не заострять внимание на протестующей спине. Поглядел ещё раз в зеркало – другое дело. Хоть самому себе честь отдавай, да больно вид что-то замышляющий. Хитроватый, одним словом.
Так и было: пока Сиф приводил себя в порядок, голова его напряжённо работала, так что даже волосы немножко поднимались дыбом, и, глядя в зеркало, мальчик уже знал, с чего начать. Может, всё тоже самое собирается проделать и командир, да и забольская СБ много делала – правда, командир не посвящал в результаты своего ординарца… так что тут придётся постараться обогнать их всех, но, если рассматривать теоретически, шансы у Сифа наблюдаются. Потому что друг – это очень много, если там подумать. Это ты уже не один. А уж друг, который что-то знает…
Усилием воли запретив себе при слове «друг» вспоминать Кашу с Расточкой, офицерик улыбнулся – вернее, скривил губы в улыбке – и вышел из ванной. Командир прав, чем скорее он приложит лёд к синяку, тем легче дальше будет жить…
В номер постучали, когда мальчик как раз пристроил ледяной свёрток у саднящих рёбер.
Командир стучаться к себе не будет, остальные воспользуются звонком, если, конечно, это не…
– Ты что, спишь, что ли? – возмутилась за дверью Алёна и ещё раз стукнула кулаком по двери. Вот нахал этот Сиф! Делает вид, что никого нет!
– Я просто оглох от твоего стука, – Сиф совершенно неожиданно потянул дверь на себя, так что кулак Алёны, не найдя опоры, чуть не встретился с носом мальчика.
– Прости, – испугалась Алёна, но Сиф остался целёхонек, предусмотрительно сделав шаг назад.
– Заходи уж, – он поглядел на Алёну исподлобья несколько изучающе, затем посторонился, пропуская её внутрь.
– Знаешь, – начала она немного неуверенно, словно теряясь в присутствии маленького офицера, – надо что-то делать, наверное.
– С чем?
– С кем. С Тилем твоим!
Сиф смутился:
– Ну вот, уже девушки начинают обо мне заботиться! Не маленький я, сам всё знаю!.. Наверное.
В присутствии Алёны мир вновь начал терять краски, оставаясь цветным только в непосредственной к ней близости. И свербела мысль, что для Алёны всё так же – только вот центром для неё будет Иосиф Кириллович. И хотелось это изменить, переделать… но Сиф просто не знал, как.
– Да вижу я, как ты всё знаешь, – по-матерински покачала головой девушка. – Вид хитрющий до умопомрачения, а глаза полный караул кричат.
– Какой караул? – Сиф немедленно повернулся к зеркалу в прихожей и внимательно оглядел лицо. Глаза как глаза. Самые, можно сказать, что ни на есть обычные. Серые, распахнутые…
– Что я могу сделать Тилю… Я чувствую себя дурак дураком. Авантюрист навкин, – пожаловался он Алёне, неловко поправляя свёрток со льдом.
– Да, авантюра не удалась, – кивнула Алёна, сочувственно глядя на эти манипуляции. У тебя есть другие предложения?
Сиф взглянул прямо в тёмные цыганские глаза. Всё чаще он вспоминал совет Одихмантьева, всё чаще старался с близкими людьми не петлять…
Глаза Алёны были внешне насмешливые, но в тёмной глубине горело что-то тёплое и непривычное. Не пожар, как у Тиля, а уютный огонёк.
– Я должен разобраться с Леоном. Я его убить готов! Из его же собственного макара застрелить.
– А ты уже убивал?
Сиф лишь насмешливо дёрнул плечом, не обращая больше внимания на боль. В своё время он хорошо умел убивать. Ради Тиля можно было вспомнить. Постараться – и вырвать из тумана памяти Сивого.
