- О, госпожа ком… то есть… э-э… мисс Баррет, - вытянулась она по струнке, едва завидев Жанель.
- Привет, Калле, - ответила та, на ходу сбрасывая плащ. - Ну как, много сегодня дел выдалось?
Шпехт кивнула.
- Что-нибудь интересное было?
- Нет, мэм. Только обычные жалобы на вмешательство правительства - их собственного и всех прочих правительств мира - в частную жизнь граждан да на то, что повсюду снуют военные, а чем они там занимаются, сам черт не разберет…
- Это они нас имеют в виду?
- Да нет, - ответила Калле. - Мне кажется, они и впрямь говорят о своей собственной армии. Этот городок, может, и обязан военным изрядной долей своих доходов, но присутствие людей в форме по-прежнему не слишком радует обывателей. А еще больше их беспокоят коровы.
- Ну, это-то очевидно, - усмехнулась Жанель. - Вот что: ты, пожалуй, отправляйся домой. Оставь мне ключи, я сама позабочусь обо всех дверях.
Долго уговаривать помощницу не пришлось. Жанель заперла за ней дверь и минут на сорок погрузилась в заботы по уборке помещения, заканчивая начатую Шпехт работу. В голове по-прежнему крутились цифры финансовых счетов и разнообразные стратегические планы.
Ангары первого этажа готовы, “молнии” уже прибыли - что дальше? Чем заняться в первую очередь? Если они и вправду закончат оборудование камер для пленных пришельцев к концу нынешней недели, то, пожалуй, все-таки мозговой щит…
Она снова и снова возвращалась к этой проблеме. В пользу первоочередной установки каждого из устройств можно было подыскать множество аргументов, но ни один из них не казался столь убедительным, что Жанель перестала бы сомневаться в принятом решении. Причиной подобной неопределенности могли служить две вещи: либо действительно нет никакой разницы, заняться ли сперва мозговым щитом или же гиперволновым декодером, либо она просто смертельно устала и потому потеряла способность принимать решения, от которых зависит жизнь множества людей. Жанель начала склоняться к мнению, что вторая причина куда ближе к истине.
Она остановилась посреди кабинета, огляделась по сторонам и, убедившись, что делать здесь больше нечего, принялась запирать двери. Уже на улице, стоя у самого входа, Баррет заметила пеструю толпу жизнерадостных мужчин в теплой зимней одежде и обуви, шагавших вдоль по улице в ее сторону. В толпе попалось множество знакомых лиц: этих людей Жанель недавно видела в своем собственном офисе, когда Независимая контрольная комиссия ООН только-только переехала в Андермат. Одним из них оказался городской президент Ули Трагер. Мужчины перекидывались шутками и громко хохотали; один вытащил из кармана толстую пачку денег и тряся ею прямо перед носом собеседника, горячо принялся что-то доказывать.
Герр президент заметил Жанель и остановился рядом; товарищи его двинулись дальше.
- Фрейлейн Баррет! - воскликнул он. - Если вы на сегодня уже разобрались с делами, то, может быть, не откажетесь присоединиться и разделить наш праздник?
- А что отмечаете?
- Моя корова, - гордо проговорил Трагер, - получила право выступать на чемпионате страны.
- Простите, - несколько ошарашенно проговорила Жанель, - но я, похоже, чего-то не понимаю. Чемпионат страны - в каком виде спорта?
- Stierkampf! - жизнерадостно воскликнул Ули. - Pugnieradienst. Коровьи бои, - пояснил он, - в ходе которых определяется, какие именно коровы станут вожаками стад в следующем году.
- Что ж, примите поздравления! Не сомневаюсь, что… - Жанель остановилась в некотором смущении. - Прошу меня извинить, я, кажется, забыла, как ее зовут. После того, как вы в прошлый раз сами говорили мне об этом…
- Фрейлейн, - удивленно уставился на нее президент, - это просто чудо с вашей стороны, что вы вообще обращаете внимание на подобные вещи. В общем, моя Росселана, - улыбка господина Трагера растянулась до такой степени, что Жанель решила пересмотреть свое мнение по поводу характера швейцарцев, - как бы это выразиться по-английски… Она просто разбросала всех соперниц. Вот мы и направляемся в “Корону”, чтобы это событие отметить. Пойдемте с нами!
Жанель подумала о том, что подобного приглашения не так уж часто можно дождаться от этих сдержанных людей. “А с точки зрения связей с местной общественностью, ради которых мы и воздвигли эту контору, подобное мероприятие просто великолепно, - размышляла она. - Да и к тому же я теперь, пожалуй, не способна обдумывать какие-нибудь более серьезные проблемы”.
- Что ж, спасибо, - кивнула она. - С удовольствием к вам присоединюсь.
Когда они с Трагером догнали направляющуюся к отелю жизнерадостную компанию,
Жанель решила, что уж, по крайней мере, на этот раз господа швейцарцы решили отбросить свою необщительность. Прямо к “Короне” они не пошли. Прошествовав по главной улице до того места, где она чуть заворачивает, толпа остановилась возле гостиницы с яркой вывеской “Штерн унд Пошт”. В баре этого отеля распивало разнообразные напитки множество местных жителей, и товарищи У ли Трагера зазвали с собой еще не менее десяти мужчин и женщин из собравшихся здесь. Изрядно разбухшая компания вновь развернулась и двинулась к “Короне”, не переставая громко переговариваться и хохотать. Жанель засомневалась, сумеет ли такое количество народу уместиться в тамошнем баре, размеры которого не более чем в два раза превышали ее собственный скромный кабинетик на “Ирил М’Гауне”, и оказалась права. Всем поместиться не удалось, но все-таки уже через десять - пятнадцать минут в тесном помещении столпилось около дюжины человек, стоявших плечом к плечу, с решительным видом поглощавших стопки шнапса и азартно заключавших многочисленные пари.
Жанель заказала стаканчик местного белого вина и, глядя, как в двух шагах от нее переходят из рук в руки весьма крупные суммы денег, почти серьезно проговорила, наклоняясь к уху Трагера:
- Боже, а я и не предполагала, что это явление вносит столь серьезный вклад в местную экономику!
- Явление это чисто сезонное и длится совсем недолго, - усмехнулся Ули, многозначительно приподнимая брови.
- Однако оно, похоже, вызывает нешуточный интерес. Некоторые из этих джентльменов, насколько я понимаю, принимают ставки, а остальные эти ставки делают…
- Видите ли, подавляющее большинство горожан либо работают со стадами по найму, либо сами являются владельцами коров, либо имеют друзей, работающих со скотом… Все это порождает дух соревнования.
- По-видимому, - продолжала Жанель, - коровы должны помнить, кто из них в этих боях победил, когда весной снова выйдут на пастбища. Они действительно об этом помнят?
- О да, еще бы! Они вовсе не глупы. Память у них куда крепче, чем вы можете предположить - особенно у таких вот коров. Это, пожалуй, уже особая порода, ведущая происхождение от той, что американцы называют “швейцарская коричневая”. Вершина достижений долгосрочной программы селекции! В нашей местности, где проживает не так уж много людей, владельцы стад не могут следить за ними круглые сутки и не могут позволить себе нанять кого-то для подобной работы, особенно в горячую для сельского хозяйства пору - осенью и весной, а потому коровам приходится учиться заботиться о себе самим. А пугниры, то есть бойцовские коровы, приучены заботиться и обо всех остальных своих собратьях. Нрав этих коров представляет собой совершенно особенную смесь агрессивности и осторожности; стоит ли упоминать, что они куда умнее всех прочих! Не говоря уж о том, что они более крепки физически - настоящие атлеты - и гораздо более активны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
