нет… Там тебе не место. Нецесы? Хм… Ох, Судилище, за что ты так? – вздохнул усатый мужчина, но в его голосе я уловил сарказм и… интерес. Он явно забавлялся ситуацией. Новенькая сидела молча, но её лицо было гордо обращено к экрану. Лишь глаза смотрели чуть в сторону. – Она не видит, но чувствует…
– Не видит?! – не удержавшись, воскликнула Сакура и, почувствовав тяжелый взгляд Ратто, потупила глаза. – Прости.
– Ты слепа? – жестко спросил Ратто, обращаясь к новенькой, на что та, улыбнувшись, лишь кивнула.
– Я вижу… но по-другому. Не так, как вы. Вижу больше, – зеленые глаза вспыхнули драгоценным изумрудом так, что старший примар попятился, а на его лице впервые за долгое время появилось выражение удивления. – Вижу, как новое солнце взошло, светом затмив все рассветы. Вижу, как голодный зверь гложет города-исполины… И бетон, и стекло, обращая в руины…
– Все так, – усмехнулся Телевизор, – как я и говорил. Прелестная новая кровь. Давно я жду тебя. Ждут и они.
– Оммёдзи (колдуньи, способные видеть будущее), – с тихим благоговением выдохнул Ратто, и я вновь удивился. Ратто был растерян, но в его глазах светилось торжество. – Как я сам не догадался. Значит, время пришло?
– Пришло, – хмыкнул Телевизор и продолжил. – Столько талантов, что хватило бы еще на одну Комнатку. Судья, как всегда прав…
– Судья Изанами? – нахмурился Ратто, но усатый мужчина не обратил на его слова никакого внимания.
– Тебя будут звать Майо. Определенно… Другого пути нет. ПРИМАРА!
Тишина продлилась больше минуты. Больше пяти минут… Каждый переводил друг на друга взгляд и сейчас в Комнатке все были равны. Примары удивленно смотрели на нихилов, нихилы отвечали им тем же. Режа без стеснения обняла Месяца, а Унаги, казалось, постарела лет на десять разом. Не этого решения ожидала Комнатка. Точно не этого.
Телевизор, словно не замечая этого, продолжил. Теперь в его голосе прибавилось ехидства. Лишь новенькая продолжала гордо смотреть чуть в сторону от зеленого экрана, словно слова усатого мужчины были обычными словами. Словно она знала, что он скажет именно это.
– Естественно, лишь двадцать и семь могут существовать в Комнатке, – елейно протянул он, а темно-зеленые глаза посмотрели на Ратто и я, готов поклясться, увидел улыбку старшего примара, – Но примаров у нас как раз семь.
– Один должен уйти, – жестко ответил ему Ратто, однако лицо мужчины подернулось возмущенной рябью.
– Хватит уходов, примар! – жестко ответил он и я вновь удивился, увидев, как Ратто дрогнул и опустил глаза. – Никто не уйдет. Порядок сохранится.
Теперь нихилы слишком уж жестко стали поглядывать на побледневшую Унаги. Желание, чтобы она стала нихилом, было столь сильным, что каждый почувствовал это. Я лишь с жалостью посмотрел на вредную примару, понимая, что с ней случится, если Телевизор подтвердит ЭТО.
– Порядок должен сохраняться. Семь примаров должны жить в Комнатке. Но это дитя… Какой из него нихил? Нет… Это примар. Один из величайших примаров, которого посылают в особенный миг…
Ратто вздрогнул. Под кожей заиграли желваки, а глаза почернели до цвета тьмы за окном примарской спальни.
– Я приму любое решение, – жестко ответил он, сжав плечо новенькой. Но та даже не поморщилась.
– Конечно, примешь, – выпустив издевательский смешок, ответил Телевизор. – У тебя нет выбора. Итак… Перейдет… Столько кандидатур, столько светлых голов и столько темных…
– Это буду я, – тихо произнесла Сакура. Ратто, метнув на примару гневный взгляд, моментально переменился в лице. Каждый понял, что она готовилась к этому. И более того. Она была готова. Она хотела этого. И принимала решение, как сказал Телевизор.
– Верно, дитя, – в голосе Телевизора послышалась грусть. – Прости меня, но это необходимо.
– Я понимаю, – кивнула примара, подходя к дивану. Я, переглянувшись с Режей, смотрел, как Сакура нежно целует в щеку Майо. – Добро пожаловать в Комнатку, сестра.
– Прости. Так нужно. Время пришло, – тихо ответила та, беря примару за руку. Сакура улыбнулась и, задрав подбородок, обвела тяжелым взглядом каждого примара. На Ратто она задержалась дольше всего и я, не без удовольствия, смотрел, как меняется в лице самоуверенный примар. Затем, подойдя ко мне, встала рядом и тихо обронила. Так, чтобы услышал лишь я.
– Теперь тебе не надо прятать взгляд.
– Сакура – отныне ты – нихил, – громко произнес Ратто, причем голос его слегка дрожал. Когда же он повернулся к новенькой, то я услышал в его голове другие нотки, главной из которых было уважение. – А ты… Отныне ты – наша сестра. Ты – примар. Лучшее, что есть в Комнатке. И пусть ты слепа, мы будем относиться к тебе, как к равной.
– Благодарю и принимаю, – так же громко ответила новенькая. Каждый в Комнатке понял, что в этот вечер случилось нечто удивительное. Впервые примар стал нихилом, и впервые нихил стал примаром.
Ночью спальня нихилов не спала, каждый обсуждал произошедшее. Лишь я, порой бросавший взгляды на бывший футон Шинаши, на которой сейчас спала Сакура, молчал. Нихилы обсуждали странное решение Телевизора, странный выбор новичка Сундуком и так некстати упомянутого Судью Изанами – мифическую фигуру, которую видели немногие.
Была и проблема. Примар, ставший нихилом, сразу ощутил на себе всю любовь презираемой части Комнатки.
*****
Проснувшись в четыре утра, я удивленно протер глаза и посмотрел в сторону гостиной, где горел свет, и кто-то сидел на диване. Прищурившись, я разглядел светло-зеленую курточку. Примар. Но кому не спится в столь ранний час?
Ответ пришел сразу, когда сидящий повернулся и я увидел подернутые дымкой зеленые глаза Майо. Она улыбнулась, а я лишний раз подумал, что меня обманули. Слепой не может видеть. Не может смотреть ТАК на другого человека. Но девочка, словно услышав мои мысли, слабо покачала головой и поманила к себе пальцем. Вздохнув, я нехотя поднялся с кровати, мысленно кляня чертов кошмар, заставивший меня проснуться.
– П-п-почему ты н-не спишь? – спросил я, подходя к дивану и усаживаясь на стул возле Телевизора. Новенькая посмотрела поверх моей головы и пожала плечами. В её глазах мелькнула грусть.
– Выспалась. Мне хватило пары часов, чтобы полностью отдохнуть. Да и как тут спать? Столько мыслей, новых эмоций и впечатлений.
– Ночью н-надо с-спать, – ответил я, бросая осторожный взгляд в сторону Двери.
– Знаю. Я слышу голоса из-за Двери. Один голос выделяется, – чуть помолчав, ответила девочка. – Он просит открыть Дверь. Говорит, что голоден. Ратто рассказал мне о Судилище, Молчун. Не бойся, я не собираюсь никого впускать.
– «Я ничего не слышу», – мысленно проворчал я, покосившись на примару. Да, она смотрела в мою сторону, но сейчас я понимал, что она ничего не видит. Её зеленые глаза блуждали из стороны
