class="p1">– Нет. Я злюсь на других. Но не на неё. Она не виновата, что её засунули в Сундук вместо Шинаши. И если слова Телевизора окажутся правдой, то я даже рада буду, что меня определили в нихилы. Если Комнатке так будет лучше, то пускай. Но остальные? Не понимаю, Молчун.
– «Я тоже не понимаю», – мысленно ответил я, но вслух предпочел мысли не озвучивать.
– Я боюсь только одного, – чуть помявшись, сказала Сакура и в её глазах мелькнул страх. – Во время ритуала вы все смотрели на новенькую. А я смотрела на Ратто. И знаешь, что я увидела?
– Радость, – вздохнул я. Сакура грустно улыбнулась и кивнула.
– Радость, – повторила она. – Ратто радовался, что в одной девчонке столько талантов. А эта девочка, хоть и выглядит хрупкой и беззащитной, ими наполнена под завязку. Лучок в ней уже души не чает, а прошли лишь сутки. Нецесы смотрят на неё с благоговением, а к нихилам она так же добра, как и к примарам. Рано или поздно Ратто поймет, что что-то неладно. Услышит шепотки, которые ему не понравятся, а потом и гневный ропот. И тогда он постарается избавиться от неё. Как от Месяца…
– Что? – воскликнул я. Сакура приложила палец к губам и покачала головой.
– Не кричи. Лучок может услышать или примары, которые тут гуляют, – ответила Сакура и, когда я снова уселся рядом, добавила. – Ратто видел, как нихилы относятся к Месяцу. Видел, как к нему относятся нецесы. Про Режу и так все понятно. Выходка нихила была лишь причиной, чтобы избавиться от Месяца. Вам показалось, что Ратто таким образом дал понять, что не стоит злить его. На самом деле ему было плевать на Шинаши. А вот Месяц стоял костью в горле. Я не знаю, почему Обжора не тронул его, но Ратто это не понравилось. Пока Месяц в таком состоянии, он не представляет опасности для Ратто. Плюс появилась новенькая. Не до старых распрей, знаешь ли. За новенькими бы уследить. Будь осторожен, Молчун.
Я нервно сглотнул и посмотрел Сакуре в глаза, но увидел одну лишь серьезность.
– Ратто все видит и все замечает. И ни перед чем не остановиться, чтобы сохранить свою власть в Комнатке.
– Я не ищу неприятностей, – тихо сказал я. Сакура улыбнулась и положила руку мне на плечо.
– Знаю. Ты слишком отличаешься от других и не знаю почему, но я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Просто будь осторожен. Обещай мне!
– Обещаю, – кивнул я, попутно задумываясь о словах Сакуры. Она не играла мной и не притворялась. Этот страх в глазах невозможно изобразить так правдоподобно. Сакура действительно боялась Ратто. Точно так же, как и я.
Вечером Комнатка гудела, а виной всему переполох, который поднял Пенсне сразу после ужина. Только примары, нецесы и нихилы закончили с едой, как с места поднялся Пенсне и, самодовольно улыбаясь, поведал о том, что перед сном Телевизор расскажет всем сказку. На все вопросы он продолжал улыбаться и так сильно надувал грудь, чтобы все сразу поняли, кому они обязаны новой забавой, способной хоть как-то скрасить размеренную жизнь в Комнатке.
Одна лишь Майо загадочно улыбалась, сидя на диване. И я тоже невольно улыбнулся, поняв, кто на самом деле стоит за неожиданным решением Телевизора. Примара поняла все правильно и не стала лишать Пенсне триумфа. Возможно об этом еще кто-то догадывался, но все предпочли сохранить молчание.
После того, как часы в гостиной показали десять вечера, примары приглушили в Комнатке свет, а все обитатели расселись возле Телевизора. Я лишь грустно улыбнулся, увидев, что особый распорядок соблюдался и тут. Примары заняли диван и свободные кресла, часть нецесов расположилась на полу у Телевизора, а оставшиеся расселись по бокам. Нихилы кучками сидели позади, вытягивая шеи, чтобы хоть что-нибудь увидеть.
Я сидел рядом с Сакурой, Месяцем, Пухляшом, Аши и Фиалкой. Бидный Томо, несмотря на возмущение Унаги, уселся рядом с диваном. Тощая примара попыталась было лягнуть паренька, но Ратто рявкнул на нее и Томори оставили в покое. Паренек тихо бормотал что-то себе под нос и робко улыбался, водя пальцем по коврику.
– Доброго вечера жители Комнатки, – прошелестел из динамиков Телевизора знакомый мне голос и на экране появилось улыбающееся лицо усатого мужчины. Он обвел каждого внимательным взглядом, но задержался только на двух: на новенькой и на бидном Томо, которому подмигнул. Томори хихикнул и, уткнувшись в ковер, принялся еще яростнее водить по ворсу пальцем.
– Приветствуем тебя, голос Судилища, – на правах старшего ответил Ратто. Голова приветливо качнулась и голос наполнился теплом.
– Столько тьмы и столько света, что аж в глазах рябит, – довольно промурлыкал мужчина и, кашлянув, извинился. – Прошу прощения. Долго не выступал перед столь интересной публикой. От вашего интереса даже мои лампы начинают греться сильнее обычного.
– Голос расскажет бидному Тому сказку? – спросил Томо. Ратто не одернул его. Он сидел молча, сплетя мускулистые руки на груди и задумчиво изучал Майо, свернувшуюся калачиком в кресле. – Бидный Томо любит сказки. Бидный Томо так продрог, что щепотку тепла было бы ему в самый раз, чтобы согреть сердечко.
– Да, я расскажу сказку. А может и несколько сказок, – усмехнулся мужчина и в этом коротком смешке мне послышался явный сарказм. – Сказку о Судилище, в котором каждый из вас рано или поздно окажется. Сказку о жителях Судилища, с которыми кое-кто из вас уже знаком, – зеленый мерцающий глаз выхватил из толпы молчаливого Месяца. – Все же я считаю, что вы должны хотя бы немного знать о тех, с кем непременно столкнетесь, как только за вами закроется Дверь.
Сказка Телевизора
– Никто из вас не знает, откуда возникло Судилище и когда в нем появилась Комнатка. Никто уже не помнит имен первых примаров, нецесов и нихилов. Они давно ушли, уступив место новой крови, и Дверь закрылась за ними навсегда, – шелестя, начал свой рассказ Телевизор. – Не просите меня пролить свет на многие моменты прошлого. Я не имею права говорить о них. Но кое о чем все же расскажу.
Первым среди бескрайней пустоты и вечной ночи Судилища возник Судья Изанами. Его высокая и могучая фигура плавно скользила по бесплотной тьме, карауля Врата Перерождения, которые и караулить-то было незачем, ибо кроме Судьи Изанами в Судилище никакого и не было. Вечная тишина лишь изредка разбавлялась воем ветра и шумом черного дождя, поливавшего земли Судилища и дававшего жизнь тем странным и мрачным растениям, что в изобилии росли повсюду, куда ни кинь взгляд.
Тысячи тысяч лет караулил Судья Врата, покуда
