«Сильный поедает слабого».
«Быстрый поедает медлительного».
«Плотоядный поедает травоядного».
«Суперплотоядный поедает обычного плотоядного».
Океан превратился в своеобразную арену, где все боролись за то, чтобы убить другого и не быть убитым самому. И вот наступил день, когда одна рыба вышла из воды.
Это произошло 521 миллион лет назад. Ранним утром, на заре. Я перехватила мозговые волны и ощутила охватившую ее панику.
Она была травоядной и скорее относилась к категории жертв.
Она была ранена, но в последний момент сумела бежать и теперь была жива, несмотря на весь охвативший ее ужас.
Рыба оцепенела, ей было очень плохо.
Она пребывала в том же состоянии что и я, когда в меня ударила Тейя (ее «Тейя» была похожа на громадную акулу, вырвавшую из нее часть бока, точно так же как Тейя когдато вырвала часть моей земной коры).
Порой ужас обладает способностью пробуждать.
Именно так эта пугливая рыба превзошла себя и все изменила. Движимая страхом, она вышла из воды и стала ползать на плавниках по суше.
Жизнь в ее теле укоренилась прочно, она выжила.
Рыба стала плодиться, дети ее приспособились к новой окружающей среде и развили в себе способность жить вне воды.
После этого подвига ее примеру последовали и другие неугомонные.
С тех пор жизнь стала приобретать все более и более сложные черты, ведь в плане действия земная среда давала гораздо больше возможностей, чем водная.
Так 475 миллионов лет назад появились снабженные корнями растения. Ими были водоросли, которые тоже решили рискнуть и выйти из воды. Вначале они устраивались по берегам, но затем двинулись в глубь суши. Водоросли стали травой и отправились покорять материк. Затем эстафету у травы переняли кусты, а у кустов – деревья, которые представляли собой самую могущественную и высокоорганизованную форму растительной жизни. Моя поверхность стала прирастать лесами.
Сначала я обросла зеленым пушком, затем шерстью и, наконец, мехом. Я покрылась плотным слоем густых лесов. После атмосферы и океана они стали моей третьей защитной оболочкой.
61Пчелиное жужжание усилилось и стало оглушительным.
Аврора открыла глаза.
Я не умерла.
Она услыхала женщин, говорящих на своем языке, затем ее подняли чьи-то руки и опустили в бассейн. Вода была достаточно соленой для того, чтобы она могла держаться на поверхности. Девушке казалось, что тело превратилось в неодушевленный предмет, над которым парили мысли.
Пентесилея и жрицы сгрудились вокруг нее и стали касаться кончиками указательных пальцев. Вода была теплой. С дна бассейна просачивался затхлый запах серы. Сцену освещали факелы, в свете которых на своде пещеры плясали отблески воды.
Пение стало громче. Под потолком закружились пчелы.
И тогда жрица осветила еще один, новый участок пещеры, являя взорам огромный натуральный кварц, торчавший из земли прозрачным монолитом свыше десяти метров в высоту. Антигония включила прислоненные к кристаллу громкоговорители и с чувством произнесла:
– О наша планета, о наша Земля, о Гайя, мы, жрицы Иштар, присутствуем на церемонии общения. Когда-то мы уже входили с тобой в контакт. Этот смерч подсказал нам, что ты хочешь поговорить с нами, твоими дочерями. Наша посредница – чужестранка с золотистыми глазами. Она здесь. Она прошла обряд посвящения. Согласна ли ты говорить через нее? Мы слушаем тебя, о планета, о Гайя!
62Веки Давида были опущены, но глаза двигались из стороны в сторону.
– Что вы видите, би’пеНе Уэллс? – спросила Нускс’ия.
– Я на каком-то пляже. Вижу человека – и знаю, что это я.
Молодая пигмейка перевела его слова.
– Что это за эпоха? В какой вы стране? Кто этот человек?
– Пока не знаю.
– А что вас окружает?
– Кокосовые пальмы… Странно.
– Почему?
– Они совсем крошечные. Это карликовые кокосы, не превышающие в высоту нескольких десятков сантиметров!
– Чем вы заняты?
– Купаюсь. Вокруг меня резвятся дельфины, но тоже очень маленькие, их даже можно принять за сардин. Кроме того, я могу прикоснуться и к другим обитателям моря. Это киты. Я играю с китом, который лишь ненамного больше меня. Но на самом деле это не они маленькие – кокосовые пальмы, дельфины и киты, это… я великан.
Изумленный Давид хотел открыть глаза, но Майе’мпа тут же положил ему на веки ладонь и запихнул в рот горсть охряной кашицы. Давид проглотил и успокоился.
Нускс’ия заговорила повелительным тоном:
– Чтобы ни случилось, главное – не открывайте глаза. Продолжайте. Вы говорили, что по размерам почти не уступаете киту?
– Меня окружают другие люди. Они все того же роста, что и я. В сущности, я от них ничем особо не отличаюсь. Мы все такие – намного выше деревьев.
– Вы знаете, где находитесь?
– На острове, который носит название Ха-Мем-Пта. По нашему календарю сейчас 3754 год.
Давид собрал свою волю, попытавшись сосредоточиться на нахлынувших ощущениях и мыслях. Затем на него вдруг снизошло интуитивное озарение.
– Мне кажется, что потом, много позже, это место назовут иначе… его назовут…
Его брови нахмурились.
– Как его назовут? – настаивала Нускс’ия.
– Атлантидой.
– А как зовут вас?
– Я не знаю своего имени, потому что называю себя «я». Думая о себе, говорю «я». Поэтому ответить на ваш вопрос не могу.
– Что вы чувствуете?
– Покой. Я размеренно дышу. Никогда еще не чувствовал себя так хорошо.
– Какое отношение это видение имеет к «треку» вашей «самой красивой в этой жизни любви»?
– Я ухожу с пляжа и направляюсь в город. Иду по широкой улице и поворачиваю направо, чтобы зайти в таверну.
– Опишите то, что вы видите.
– Вокруг столов сидят люди, нам в больших кружках подают благоухающий специями напиток. Смесь ароматов солода, меда и тмина. Я здороваюсь с другими посетителями, занимаю свободное место и с наслаждением пью, смакуя каждый глоток. Вдруг свет гаснет, и зажигаются огни сцены.
– Какой сцены?
– Раздвигается занавес. И появляется она. Это она.
– Она? Как ее зовут?
– Ее зовут «она», точно так же как меня – «я».
– И что она делает?
– Танцует пантомиму. Она изображает существо, которое извивается, ползет и постепенно выпрямляется во весь рост. Поворачивается, снимает с себя верхнюю одежду, являя взорам разноцветные трусики, похожие на крылья бабочки. Это танец превращения гусеницы. Она кружится, совершает пируэты и словно летит. Ее танец – это гимн трансформации живых существ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
