Им нужно перестать отчитываться перед родителями, они должны отчитываться перед детьми. Как им это объяснить? С помощью боли? До них доходит лишь тогда, когда случаются катастрофы, заставляющие их страдать. По правде говоря, выбора у меня нет.
Кому-то должно быть больно – либо им, либо мне.
73Из конголезского вулкана Ньирагонго извергались султаны красного дыма. Но пигмеи, несмотря ни на что, упорно продолжали идти к нему.
Давид спросил у своей юной подруги:
– А если начнется извержение вулкана?
– Мы называем Ньирагонго «пупом земли», считая, что человек из него вышел и в него же должен вернуться. Ведь смысл любого бегства – в возвращении к исходному месту.
– К «исходному месту»?
– Когда ребенок начинает болеть, его кладут туда, где была закопана его пуповина. Так он получает возможность войти в контакт с тем периодом, когда был всего лишь зародышем.
От дремлющего вулкана дрожала земля.
– Здесь мы в безопасности, – заверила Нускс’ия.
И она показала на бульдозеры за спиной, которые вдруг остановились и сделали разворот.
– Почему?
– Потому что банту хоть и переняли европейские ценности, но знают, что вход в эту зону – для них табу.
Пигмеи обнажили мачете и стали прорубать в безбрежном океане растительности проход. Затем вышли на поляну, над которой возвышалось огромное одинокое дерево.
На глазах у Давида члены племени стали возводить из листьев хижины в форме полусферы. Жесты их были быстрыми, точными и эффективными.
– Теперь, би’пеНе Уэллс, вам надо отдохнуть.
– Нускс’ия, я приехал сюда в научных целях. Вы тоже ученая, и я обращаюсь к вам за помощью.
– Что вы хотите?
– Сделать анализ крови, чтобы посмотреть, отличается ли ваша иммунная система от нашей.
Он открыл рюкзак, вытащил из него какие-то принадлежности и подключил их и компьютеру. Нускс’ия села рядом и протянула руку. Молодой человек набрал немного ярко-красной жидкости и поместил ее в сосуд с маленькими стеклянными пластинами, предварительно капнув на каждую из них немного раствора, в каждом случае разного. И стал смотреть в микроскоп.
– Так я и думал! – заявил он. – Ваша иммунная система реагирует намного быстрее, именно поэтому вам не страшны ни малярия, ни лихорадка чикунгунья, ни лихорадка денге.
– Существует и другая причина, – ответила она, – мы живем в мире с лесом. Из чего самым естественным образом вытекает мирное сосуществование со всеми его обитателями, в том числе с насекомыми, даже с бактериями и вирусами.
– В подобные предрассудки я поверить не могу.
– А видения о вашей первой жизни благодаря сеансу Ма’джобы?
– Это может просто оказаться галлюцинацией, вызванной вашим наркотиком. Когда я курил марихуану, мне доводилось видеть пещерных людей. Фантасмагория и не более того.
Пигмейка, казалось, была на грани отчаяния:
– А муравьи?
– Мы же от них сбежали. В противном случае они бы нас просто сожрали.
– Они не причинили бы нам никакого вреда, ведь мы, как и они, живем одной общиной, тоже охотимся и собираем дары леса. И лес этот не уничтожаем. Переносить свое жилище на другое место, чтобы избежать истощения почвы, – вот в чем заключается урок, который нам преподают муравьи.
Земля опять задрожала, и из вулкана вырвалась новая порция клубов красноватого дыма.
– Если вы начнете воевать с москитами, они тоже объявят вам войну. Начнете воевать с деревьями – они будут защищаться. Начнете воевать с крохотными созданиями, проникающими в кровь, – они попытаются вас убить. Об этом известно любому животному. Действие порождает противодействие. Об этом универсальном законе забыл лишь урбанизированный человек, потому что перестал видеть природу, среди которой появился на свет.
– Это всего лишь слова. Химия гораздо интереснее.
– Вы такой же, как москиты, которые вызывают у вас столько презрения. У вас одно желание – пить кровь.
– Ваша кровь уникальна. Когда я найду ген, обеспечивающий вашу высокую сопротивляемость и, видимо, связанный с геном роста, моя теория будет доказана.
Они вышли на открытое пространство и увидели вулкан.
– Хотите вы того или нет, би’пеНе Уэллс, но влияние окружающей среды намного значительнее влияния генов. Ламарк был прав, создав свою теорию трансформизма. Все живущие на земле существа меняются под воздействием окружающей среды. Его предположения грубо противоречат Дарвину, который верил лишь в естественный отбор и выживание тех, кто лучше приспособлен.
Нускс’ия указала ему на цветок в форме насекомого:
– Взгляните на эту орхидею, по форме и запаху она в точности напоминает самку осы! Эта уловка служит для того, чтобы самец, полагая, что это одна из его соплеменниц, сел на нее и, таким образом, опылил. Но ведь у этого растения нет ни глаз, ни ушей, ни носа. И уж тем более мозга. Как вы на генном уровне объясните способность этой вот орхидеи принимать форму осы? Что это – каприз естественного отбора самых приспособленных или все же трансформация под воздействием окружающей среды?
– Ну…
– Это растение обладает разумом. Оно воспользовалось насекомым для того, чтобы воплотить в жизнь свой проект. В данном случае мы имеем дело с мышлением, но не с генетикой. Орхидея и оса заключили между собой соглашение. Любое действие положительного характера влечет за собой столь же положительную реакцию.
Давид наблюдал за группкой пигмейских женщин, которые развязали мешок, развели костер и стали готовить еду.
– Вы не согласны с Дарвином?
– Я согласна с Ламарком, автором первой эволюционной теории, в основу которой был положен трансформизм – теории революционной, сформулированной за несколько десятков лет до той, которую разработал Дарвин.
– Но ведь Дарвин…
– Дарвин утверждает, что одни рождаются сильными и выживают, в то время как другие появляются на свет немощными и поэтому исчезают. Это глупо. Лично я считаю, что мутировать в целях адаптации могут все живые существа. Без исключения. Вопрос лишь в мотивации… Или же в душевных качествах. Именно это и побуждает нас двигаться вперед.
В это мгновение она подошла к нему и поцеловала в губы.
– Вы меня не хотите? – спросила она.
– Да… но… дело в том, что… – в изумлении забормотал он.
– У пигмеев царит матриархат, – объяснила она, – поэтому желание выражает женщина. Для вас, би’пеНе Уэллс, это помеха?
И поскольку он выглядел немного сконфуженным, она взяла инициативу в свои руки, поцеловала еще раз, опрокинула навзничь и принялась снимать одежду. Затем быстро разделась сама.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
