Она засмеялась. Он наклонился так близко, что она чувствовала его дыхание на своей щеке.
— Вы пахнете теплым, — наконец произнес он. — Очень теплым. И еще немного флердоранжем.
— Очень проницательно, — одобрила Шарлотта.
— Однажды в саду я встретил девушку, она пахла лавандой, и с тех пор это мой любимый аромат. — Его губы почти прикасались к ее губам.
Она снова засмеялась.
— Я думаю, — он коснулся ее губ, — я думаю, что теперь я предпочитаю флердоранж.
Шарлотту охватила легкая дрожь. Но тут Алекс отстранился: не мог же он целовать ее прямо на глазах у виконтессы Дьюлэнд, не говоря уже о группе поклонников Софи! В лунном свете его глаза казались черными как уголь. «Чернее ночи», — подумала Шарлотта. Она, как загипнотизированный змеей кролик, не могла отвести от него глаз. Алекс встал и помог ей подняться. Он, кажется, не испытывает никакого волнения, решила она, чувствуя себя несколько обиженной.
— Давайте посмотрим, что делает мистер Глистер с фейерверками, хорошо? Ваша матушка скоро начнет о вас беспокоиться.
Мистер Глистер расположился в дальнем конце сада.
— Это чтобы не оставить выгоревших пятен, — старательно объяснил он. — Потому что деревья в саду так хороши, и я не хотел бы проявлять к ним пре… пренебрежение.
Стоявший за егр спиной лакей вытаращил глаза. Шарлотта постаралась скрыть улыбку. Алекс, как само собой разумеющееся, взял ее руку в свою, и, пока он обсуждал с мистером Глистером технические детали запуска больших фейерверков без платформы, Шарлотта думала о его руке. Такая большая. Пальцы у нее дрожали, и опасаясь, что он заметит это, она погладила большим пальцем его запястье. Не прерывая беседу с мистером Глистером, он немедленно вознаградил ее, еще крепче сжав ее руку, что совершенно не отразилось на его ровном голосе. Шарлотта же потеряла всякую способность думать о чем-либо, кроме его пальцев, медленно и волнующе гладивших ее руку. Она пыталась сделать вид, что интересуется фейерверками, хотя не слышала ни слова из того, что говорил мистер Глистер. Наконец мистер Глистер заявил:
— Да, сэр, да, через минуту будет готово. Почему бы вам не предупредить всех в доме, чтобы они смотрели из окон. И этот больной ребенок тоже.
Алекс обнял Шарлотту за плечи, и они направились к дому. Плохо дело, взволнованно размышляла Шарлотта: он так сильно прижимал ее к себе, что, идя рядом, она чувствовала тепло его большого тела. А ее собственное словно горело огнем! Как она сможет это скрыть? Если он догадается, то сочтет ее распутной уличной девкой. Леди не испытывают подобных чувств, это она знала точно. Ее мать, говоря о супружеских радостях, не упоминала о существовании такого безумного желания, которое сейчас владело Шарлоттой.
Неожиданно Алекс остановился. Их скрывали от посторонних взглядов яблоневые и сливовые деревья, обрамлявшие дорожку. Он выпустил ее руку.
— Знаете, — непринужденно признался он, — боюсь, что смогу вернуться туда, где светло, не раньше, чем через несколько минут.
— Почему же? — Непроизвольно она придвинулась к нему.
Быстрым движением он схватил ее за запястья и с грубой усмешкой оттолкнул.
Шарлотта сгорала от стыда. Он считал ее шлюхой. Она ощутила комок в горле.
Александр смотрел на ее опущенную голову и мысленно ругая себя. Он притянул ее к себе и заключил в объятия. Ее нежное тело, сливаясь с ним, словно таяло. Он ощущал ее всю — от нежной упругости ее груди до тонкой талии и плоского живота. Черт! В таком состоянии он никак не может присоединиться к компании.
— Шарлотта, — прошептал он ей на ухо.
Она все еще держала голову опущенной. Но должна же она чувствовать его тело так же, как он чувствовал ее. А понимала ли она свои чувства?
Он провел языком по ее ушку, и в ответ ее тело затрепетало. Алекс погладил ей спину.
— Шарлотта, — медленно заговорил он снова, — знаешь ли ты, что со мной делаешь? Я уподобляюсь сатиру из классической пьесы — такой пьесы, которую вам в школе никогда бы не разрешили читать. — Его руки скользили вниз по ее спине к мягким округлостям. «К тому же есть и важная практическая причина не читать эти пьесы. Сатиры — всего лишь волосатые похотливые животные, и нельзя угадать, что подумают девицы, читая о них. (Он не мог удержаться и снова прижал ее к себе.) Они даже могут убежать в лес в поисках сатиров…» Его язык прокладывал огненную дорожку по ее шее. — О Боже! — произнес он вслух и оттолкнул ее.
Шарлотта в полном недоумении посмотрела на него. Он приглаживал волосы, седина холодно серебрилась в лунном свете.
— У вас всегда волосы были такого цвета? — спросила она.
— Они стали такими, когда мне исполнилось семнадцать, — ответил Алекс, глядя на Шарлотту. Неужели ее оставила равнодушной его страсть? Он грубо схватил ее за руки! — Не… не смотри на мои волосы, Шарлотта.
Она смотрела на его лоб, потому что была слишком смущена, чтобы взглянуть ему в глаза. Но когда она все же решилась, то от волнения у нее закружилась голова. Алекс чуть заметно улыбнулся — его любимая тоже не осталась равнодушной. Он не ошибся в ней. Она будет страстной любовницей и умной хозяйкой великосветского салона. Лучшей жены он не мог бы и пожелать. Она совершенно не была похожа на Марию, хотя… он внимательно пригляделся: у нее треугольное лицо, как у Марии, и такая же пухлая нижняя губа, в точности как у Марии. Но это ничего не значит, поспешил заверить он себя. Сотни женщин имеют такие же черты лица. Теперь им обоим надо успокоиться, чтобы он смог появиться там, в свете фонарей, и сказать всем, что фейерверк подготовлен. Он отошел в сторону и прислонился к дереву. Он видел, что она и представления не имеет о том, что происходит.
— Милорд, — нерешительно обратилась она к нему.
Алекс почувствовав разочарование. Куда исчез «Алекс»?
— Не присоединиться ли нам к остальным?
Он продолжал стоять, небрежно прислонившись к дереву.
— Я не могу, — коротко ответил он.
Она посмотрела на него с недоумением.
Он неслышно вздохнул. Прежде всего ее реакция означала, что она, по всей видимости, не знала, почему он является «неподходящим» женихом. Очевидно, ее мать не удосужилась объяснить ей. Но именно об этой проблеме ему сейчас не хотелось думать.
— Шарлотта, — глубоким бархатным голосом позвал он, — иди сюда.
Она взглянула на него, но не пошевелилась.
— Шарлотта.
Она сделала несколько шагов и остановилась перед ним. Он взял в ладони ее лицо, затем опустил руки, скользя вниз по ее телу — по возвышенностям грудей, по ее тонкой талии до бедер, — насколько он мог сделать это не нагибаясь. Она дрожала, нервно облизывая губы, но не двигалась с места.
