В заливе Коцебу путешественники встретили пароход с углем из Сан-Франциско. «Аляска» не успела еще стать на якорь, как Эрик прыгнул в шлюпку и причалил к борту грузового судна.
— Semper idem! — сказал он, увидев капитана.
— Лиссабон,— ответил американец.
— Давно вы меня здесь ждете?
— Пять недель! Мы отплыли через месяц после получения вашей телеграммы.
— О Норденшельде по-прежнему нет известий?
— В Сан-Франциско не было. Но с тех пор, как мы здесь, мне пришлось разговаривать со многими китобоями, и они утверждают, что слышали от жителей поселений у мыса Сердце-Камень[76], будто европейское судно вот уже девять или десять месяцев затерто льдами западнее того мыса. Они полагают, что это и есть «Вега».
— Вот оно что! — воскликнул Эрик с живой радостью,— И вы думаете, она еще не прошла через пролив?
— Убежден. Ни одно судно не проходило здесь за последние пять недель без того, чтобы я не обменялся несколькими словами с капитаном.
— Слава Богу! Все наши испытания с лихвою окупятся, если нам удастся найти Норденшельда!
— А вы не первые будете,— сказал янки, иронически улыбаясь.— Вас обогнала американская яхта. Она прошла здесь три дня тому назад и так же, как вы, осведомлялась о Норденшельде.
— Американская яхта? — переспросил Эрик с удивлением.
— Да, «Альбатрос», капитан Тюдор Броун, прибывший из Ванкувера. Я сообщил ему все, что знал, и он немедленно повернул к мысу Сердце-Камень.
Глава XVI
ОТ МЫСА СЕРДЦЕ-КАМЕНЬ ДО ЛЯХОВСКИХ ОСТРОВОВ
Итак, Тюдору Броуну все-таки удалось узнать об изменении маршрута «Аляски»! Итак, ему удалось обогнать ее и Беринговом проливе!… Но каким образом и каким путем? Это казалось почти сверхъестественным, но тем не менее факт оставался фактом. Как ни потрясла Эрика новость, он никому не выдал своего волнения. Быстро покончив с погрузкой топлива, которыми заполнили все угольные ямы, он, не теряя ни минуты, направил судно в Чукотское море.
Сердце-Камень — длинный азиатский мыс, расположенный приблизительно в ста милях к западу от Берингова пролива, к которому ежегодно подходят китобои из Тихого океана. «Аляска» достигла его уже на следующий день. Продолжая путь на запад, участники экспедиции вскоре заметили в глубине Колючинской губы[77] тонкие мачты «Веги», резко выделявшиеся среди хаотического нагромождения льдов, преграждавших ей путь уже в течение девяти месяцев. Ледяной барьер, остановивший Норденшельда, едва ли достигал десяти километров в ширину. Обойдя его, «Аляска» повернула к югу, чтобы бросить якорь в маленькой незамерзающей бухте, укрытой от северных ветров. Эрик Герсебом высадился на берег вместе со своими тремя друзьями и направился к стоянке «Веги», которую легко было заметить по струйкам дыма, поднимавшимся в чистом воздухе. Экипаж «Веги» в ожидании длительной зимовки раскинул лагерь на сибирском берегу.
Эта часть побережья Колючинской губы представляет собой низменность, слегка волнистую и изборожденную небольшими ложбинками эрозионного происхождения. Никаких лесов, только несколько групп низкорослых ив да лужайки, густо поросшие ягелем и багульником, и кое-где на кочках стебельки сибирской полыни. Благодаря наступившему лету Маляриус легко обнаружил среди этой чахлой растительности широко распространенные в Норвегии виды, а именно — клюкву, морошку и одуванчики.
Большую часть лагеря занимал продовольственный склад, построенный по приказанию Норденшельда на тот случай, если бы внезапное сжатие льдов разрушило корабль, что нередко бывает во время зимовки в тех опасных местах. Какая трогательная подробность! Бедные жители сибирского побережья, всегда голодающие, для которых этот склад с продовольствием представлял бесценное сокровище, и не думали на него посягать, хотя он почти не охранялся. Своеобразные шалаши из звериных шкур — яранги, в которых обитают чукчи, постепенно приблизились к лагерю. Наиболее заметным строением в нем была «тинтиньяранга», то есть ледяной дом, специально приспособленный для работы магнитной обсерватории. Здесь разместились все приборы, выгруженные с «Веги». Тинтиньярангу сложили из ледяных брусков нежно-голубого цвета, вырезанных в форме параллелепипеда и скрепленных вместо цемента снегом. Дощатую кровлю обтянули брезентом.
Путешественников с «Аляски» встретил молодой ученый, который находился в это время в тинтиньяранге вместе с часовым. С радостью он предложил проводить гостей на «Вегу», до которой можно было добраться по ледяной дорожке, соединявшей корабль с берегом. Веревка, натянутая вдоль дороги на колышках, помогала ориентироваться в ночной темноте. Пока добрались до «Веги», астроном успел рассказать своим соотечественникам о всех приключениях экспедиции Норденшельда с того самого часа, когда она потеряла связь с внешним миром.
От устья Лены Норденшельд направился к Новосибирским островам с намерением их исследовать. Но, убедившись, что к ним невозможно пристать из-за нагромождения льдов и мелководья на протяжении многих миль, он решил продолжить плавание на восток. До десятого сентября «Вега» не встречала больших трудностей. Но с этого дня ее ход стали тормозить постоянные туманы и ночные оледенения. Из-за непроницаемой тьмы приходилось делать частые остановки. Двадцать седьмого сентября «Вега» приблизилась к мысу Сердце-Камень. Она зацепилась якорем за ледяную глыбу, надеясь на следующий день преодолеть те несколько миль, которые еще отделяли ее от Берингова пролива, то есть от свободных вод Тихого океана. Но поднявшийся ночью северный ветер пригнал к судну массу льда, которая в последующие дни все увеличивалась, пока не образовала непреодолимый барьер, окруживший «Вегу» сплошным кольцом. Итак, она оказалась запертой во льдах и вынужденной остаться на зимовку в тот самый час, когда до цели оставалось совсем немного.
— Вы, конечно, понимаете, каким это было для нас разочарованием! — сказал молодой астроном.— Но мы сразу же приняли решение использовать вынужденную задержку на благо науки. Мы сблизились с живущими по соседству чукчами, быт и нравы которых до сих пор еще ни один путешественник не имел возможности изучить. Мы не упустили случая составить словарь языка чукчей, собрать коллекцию из их орудий, оружия и предметов домашней утвари. Небесполезными оказались и наши магнитные наблюдения, а натуралисты «Веги» приобщили немало новых видов к фауне и флоре арктических областей. И наконец, главная задача нашего путешествия была решена, поскольку нам удалось обогнуть мыс Челюскин и первыми преодолеть расстояние, отделяющее устье Енисея от устья Лены. Отныне Северо-восточный проход найден и изучен. Разумеется, куда приятнее было бы осуществить это плавание за два месяца — ведь оставшийся отрезок пути мы могли покрыть за несколько часов. Но, принимая во внимание все, что нами было достигнуто, нам не придется жалеть о потерянном времени и мы вернемся из путешествия с уверенностью, что сделали полезное дело.
