Ни одну женщину в своей жизни Трэвис никогда не хотел так сильно.
– Джулиана, послушай меня. Я большой плохой волк в этой истории, помнишь? Этим курортом семья Грантов владела более двадцати лет. А я намерен отобрать все, что создавали твой отец и его брат. Намерен разорить твою кузину и Кирквуда. Попутно ты сама потеряешь значительную часть своих сбережений. Таков итог моей деятельности. Придется выбрать одну из сторон, нравится тебе это или нет, а я на неправильной стороне.
– Стало быть, все решил за меня? Даже не мечтай. Мне никто не указ.
– Ты меня возненавидишь, когда Элли и Кирквуд потеряют курорт, – рявкнул Сойер, сжимая пальцы в кулаки.
– Хотя время от времени ты меня чертовски бесишь, но о ненависти и речи нет.
– Джулиана, у тебя нет выхода. В данной ситуации невозможно угодить одновременно мне и твоим близким, просто невозможно. Неужели непонятно? Тебе придется выбирать. А я уже сказал, что нахожусь на неправильной стороне.
– Мне все равно, где ты там застрял. Без тебя разберусь, тут и спорить не о чем. Под этим дурацким предлогом тебе не удастся от меня избавиться. Кроме того, я уже сделала свой выбор в день знакомства с тобой. И снова выбираю тебя, Трэвис.
Сойер шагнул вперед и наткнулся на жесткий металлический капот «бьюика». Можно протянуть руку и коснуться Джулианы, но он не посмел. Пока еще нет.
– Пытаешься сказать, что все еще хочешь обручиться со мной? Что хочешь выйти за меня замуж? Хотя я не в состоянии предотвратить банкротство «Пылающей долины»? – внезапно охрипшим голосом спросил он, ощущая, что пересохло в горле.
– Трэвис, для такого умного человека ты иногда ужасно туго соображаешь. Да, именно это я и пытаюсь сказать. Черт возьми, я влюбилась в тебя вовсе не потому, что надеялась на твою помощь. Влюбилась еще тогда, когда понятия не имела о твоей связи с «Долиной».
– Но ведь потом-то все изменилось, разве нет?
– Да, я рассердилась, но не перестала тебя любить. Никогда не переставала тебя любить. Кроме того, ты попытался что-то исправить. Чем меня и покорил. Ты сделал все возможное.
– Однако не очень-то преуспел.
– Это не имеет значения, – просияла она. – Ведь ты старался. Если кто-то и мог уберечь «Пылающую долину», то только ты.
Трэвис громко выругался.
– Стараний иногда недостаточно, Джулиана.
– Согласна. В большинстве случаев, во всяком случае. Но только не в этот раз.
– А что по-другому в этот раз?
– То, что ты старался ради меня, – выпалила она, широко развела руки и улыбнулась ослепительнее, чем обычно. – И выложился на все сто. Вкалывал день и ночь ради спасения «Долины».
– Но не спас. Неужели не дошло?
– Это до тебя никак не дойдет, что значат для меня твои усилия. Никто никогда даже не пытался сотворить для меня нечто подобное. Ведь все уверены, что я в состоянии сама о себе позаботиться. А ты ради меня горы свернул. Ради меня, а не ради Элли, Дэвида, моих родителей или дяди Тони. Только ради меня. Исключительно ради меня, правда?
– Дьявол, конечно правда. Если бы ты не завязла в этом чертовом деле, все было бы гораздо проще, это точно. Я бы забрал «Пылающую долину», не задумываясь ни на секунду, и ушел, не оглядываясь.
– Не сомневаюсь. И имел бы полное право. Но ради меня передумал. Повторяю: никто никогда ради меня не совершал подобных поступков, потому что я очень сильная. Понимаешь ли ты, как приятно иметь рядом мужчину, который пытается меня оберегать?
Трэвис потерял дар речи, совершенно выбитый из колеи осознанием того, что впервые в жизни кто-то встал на его сторону, кто-то выбрал именно его.
– Уверена, что все еще хочешь выйти за меня? – наконец выдавил он. – Твои родители, Элли и Дэвид, Тони – все обвинят меня в неумении таскать каштаны из огня.
– Да ради Бога, пусть винят кого хотят. Мы оба знаем, что ты сделал все возможное, – решительно заявила Джулиана.
– Ты упустила тот факт, что каштаны в огонь попали в первую очередь из-за меня, – настаивал Трэвис.
– Это не имеет значения. У тебя имелись веские причины для разработки подобного плана.
– Месть – веская причина?
– Разумеется. Ты имел полное право отплатить за произошедшее пять лет назад. Вряд ли можно тебя осуждать.
– Твоя логика просто невероятна. Но кто я такой, чтобы спорить?
– Означает ли это, – засияла Джулиана улыбкой, затмевающей фонари стоянки, – что ты намерен вернуться в «Сокровищницу» и отпраздновать наконец нашу помолвку на глазах у всех собравшихся?
Трэвис коснулся одной из сверкающих туфелек на шпильке.
– Да, мэм, вы совершенно правы.
– Тогда чего мы ждем? – засмеялась Джулиана и протянула к нему руки.
Трэвис почувствовал, как где-то в глубине зарождается беззаботный радостный смех. Как воспарила душа, познав истинное беспредельное счастье. Подхватил на руки свою женщину, не обращая внимания на царапины, оставленные на металле ее каблуками.
– А знаешь что, Джулиана? Ты нанесла дьявольский орнамент на капот моей машины.
Она засмеялась. Он поставил ее на ноги, с большой осторожностью завязал огромный атласный бант сзади, провел пальцем по элегантной обнаженной спине. Джулиана была такой теплой, такой гладкой и такой восхитительно женственной, что Трэвис захотел ее буквально до боли. Пришлось напомнить себе, как много гостей ждут их внутри «Сокровищницы».
Он снова припарковал автомобиль. Джулиана собралась было уцепиться за его локоть, когда они зашагали по стоянке, но Трэвис ее опередил. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким лихим и раскованным. Взял, да и подхватил любимую на руки! И понес в ресторан.
Раздались приветственные крики, когда жених вступил в переполненный зал с невестой в объятиях. Оркестр немедленно заиграл вальс. Трэвис поставил Джулиану на ноги, протянул ей руку и повел на пустой танцпол, не дав опомниться.
– Не знала, что ты умеешь танцевать вальс, – пробормотала Джулиана под гром бурных аплодисментов.
– Я тоже. Однако сегодня способен на все что угодно.
«Кроме спасения «Пылающей долины» от самого себя».
Краем глаза Трэвис заметил, что и Элли, и Дэвид, и Гранты смотрят на них с тревожной озабоченностью. К настоящему времени они наверняка поняли, что их драгоценный курорт остался только в семейной истории, подумал он, но никто не ринулся удержать Джулиану от танца с ним.
И тут Сойера затопила ликующая триумфальная радость. Разумеется, никто не посмеет встать между ними. Никто в здравом уме не рискнет встать на пути Джулианы, раз уж она что-то решила. Сегодня вечером она ясно дала понять, что выйдет за него замуж.
Джулиана выбрала его.
***
Через несколько часов счастливая невеста все еще напевала себе под нос, когда Трэвис открыл входную дверь своего кондоминиума и посмотрел на Джулиану бездонными глазами, в которых плескалось веселье и нечто гораздо более серьезное.
