в затхлой деревушке среди безвольных крестьян, главная забота которых — запасти достаточно зерна, чтобы зимой не помереть с голоду? И почему аура неодаренного пацана со столь благими намерениями может быть наполнена таким непроглядным мраком?
С каждым новым вопросом, сорвавшимся с его пересохших губ, я всё сильнее сжимал кулаки. Но вот он смолк. Молчал и я.
Просто не видел никакого смысла отвечать ему, зная, что мои неозвученные вопросы останутся без ответа. Например, откуда у него изначально взялись душекрады? Зачем ему понадобилось столько, по большей части, бесполезных душ простых крестьян? И каким образом он столько времени сумел продержаться в бесплотном состоянии, прежде чем отыскал себе достойный сосуд?
— Но затем я понял, что всё это неважно, Георг Дагвис, — растянулись его губы в еще более широкой улыбке. — Ведь факты говорят сами за себя. Пока собственная воля ведет тебя, мне не заполучить то, что некогда принадлежало мне. Но есть один нюанс… Печать, что начертана на твоей спине.
Только сейчас я почувствовал легкий зуд в области спины и поморщился.
— Ты уже осведомлен, что боги покинули этот мир, — монотонно продолжал он, глядя на меня сверху вниз. — А вот наши — непомерно умны и хитры вне зависимости от того, над чем поставлены бдить денно и нощно. И я лишь преумножу свои возможности, воспользовавшись теми идеями, что они даровали мне.
— Ты при всем желании не сможешь завершить печать, поставленную богом, без божественного вмешательства, — разгадал его намерения.
— Без божественного вмешательства — пожалуй, — призадумался он, хмуря седые брови. — Но так вышло, что…
Предложение он не закончил. Его прервал силуэт, постепенно материализовывавшийся подле престола. И когда тело неизвестного по крупицам приобрело уже знакомые мне черты, я шумно выдохнул. Так и знал, что доверять этому типу не стоило. Знал, но иного выбора у меня просто не было.
— Доброго дня, господин Дагвис! — радушно поприветствовал меня Эзраил, изящно усевшийся на возвышении в своем неизменном франтовском костюме и в шляпе с вороньим пером.
— Бог коварства, хитрости и обмана… — процедил я сквозь зубы, и тот коротко поклонился мне с играющей на устах улыбкой.
— Он самый, господин Дагвис. Позволю себе заметить, что союзник из вас вышел бы неплохой, учитывая вашу силу. Будь мы по одну сторону баррикад, — резко изменился Эзраил в лице, ожесточившись и добавив металлические нотки в голос.
— И на Талию тебе было плевать. Ты искал лишь повод и возможность освободить Габелла, — подытожил я.
— Что представляет собой бог без достойных верующих? — развел руками хитрец и ухмыльнулся. — Пустое место. И так уж вышло, что Габелл из рода Мраксов во время жизни и после нее позволил мне основать целый пантеон. Кем же я стану, если не смогу ответить на зов своего верного последователя? Всё тем же — пустым местом. Не самая лучшая участь для возвысившегося бога, способного потягаться силой с самой Талией. И одержать победу, — криво усмехнулся он.
Вот теперь перед моими глазами складывалась полноценная картинка. Действительно, с чего бы богу, оказывавшему милость всяким проходимцам, помогать мне? Только лишь из ненависти к своей сопернице? Нет. Это лишь повод обвести меня вокруг пальца, а потому я отчаянно не хотел идти с Эзраилем на контакт с самого начала.
После его насмешливой тирады обе двери по правую и левую руку от алтарного возвышения отворились, и из обеих размеренным шагом вышли типы в черных балахонах и в накинутых на головы капюшонах. Тенью они выстроились в ряд за престолом и сидящим на нем Габеллом.
Опять-таки всё, как тогда. Не хватало лишь линии стоящих на коленях крестьян между ними, полыхающих хижин и привкуса пепла во рту…
Я крепче сжал рукояти клинков.
— Ты снова в меньшинстве, Георг Дагвис, — проскрежетал сосуд Габелла, откидываясь на спинку трона.
— В прошлый раз я тоже был в меньшинстве, — напомнил ему.
— Вовсе нет. С тобой были души. Все души, что я успел собрать за годы походов. Но кто же придет тебе на помощь теперь?
— Души куда сильнее, чем ты успел заточить в клинках за годы своих походов, — парировал я в том же тоне, готовый в любой момент воспользоваться ими всеми.
Но вот один из святош по левую сторону от трона сделал пару шагов вперед, скинул капюшон с волнистых черных волос…
— Не делай этого, Марк. Сейчас ты не победишь.
На меня смотрели ясные глаза Анны-Марии Арнаутовой. И тут я натурально выпал в осадок. Психологическая, так сказать, атака сработала, как надо. Даже магию к этому прикладывать не пришлось.
Нет, меня и раньше предавали. Не один раз. Бывало такое, что мстительные и хитрожопые негодяи пытались внедриться в «Юстициус» под благовидным предлогом, дабы напасть на меня исподтишка. Но легенда маркизы показалась мне более-менее убедительной. Маркизы, которой она представилась.
Горько усмехнулся себе под нос. А ведь правда. Ни я, попаданец, ни Лука, житель пригородных Шимок, ни Саймон, сбежавший из Саксонской Империи маг, не смогли бы однозначно подтвердить личность маркизы. Никто из нас не пересекался с родом Арнаутовых прежде. Возможно, сам Марк, которым я на сто процентов не являлся. На этом Габелл и сыграл, внедряя в наши ряды барышню с якобы приключенческой жилкой.
— Вернись к остальным, Мелисара, — скользнул по девушке Габелл ленивым взглядом. Но было видно, что ее внезапное раскрытие и моя последующая озадаченность его только позабавили. — Пусть наш маленький герой сам определится с тем, что ему делать дальше.
— Прости, — одними губами прошептала мне брюнетка, снова накинула капюшон и сделала два шага назад.
— Подожди! — крикнул я ей под истеричный смешок Эзраиля. — Где Лука? Где мой юстициар?.. — гневно прошипел, но девушка лишь сгорбилась, не решаясь издать хотя бы звук.
Подать хоть единственный сраный знак, что мой человек жив и невредим. Насчет Саймона я уже так сильно не надеялся. Но его потеря стала бы для меня столь же невосполнимой, как и потеря Кассиуса.
Падаль… Он ведь способен читать мысли. Тогда почему не удосужился рассказать мне об истинной личине нашей «маркизы»? Или же он оставался всё тем же шпионом на службе у своего господина? Тогда неудивительно, что парень рвался высвободить ее из плена работорговцев. Такого в их планах не было.
— Так что ты решил, Георг Дагвис? — вновь подал хриплый
