плавно, медленно, насколько могу.
Это уже даже не секс, это что-то глубже, острее, чувственнее. Меня топит в ее стонах, горячем дыхании, в нашем общем возбуждении.
И я уже сам на очередном ее движении торможу процесс, вжимая в себя.
— Замри, не двигайся, — впиваюсь в ее губы, терзаю их, запускаю руку между нами, нахожу пульсирующий клитор, ласкаю, ощущая, как при каждом движением пальцев Яна стискивает мой член все сильнее и сильнее.
Да! Это так охренительно хорошо, что даже больно. С ней всегда больно, грудную клетку разрывает от ощущений. И мы уже стонем друг другу в губы. Она кусает мои губы, содрогаясь, кончая, и я срываюсь за ней, подхватывая бедра, насаживая ее еще невменяемую на себя, как хочется. Быстро, резко, больно…
Хрипло стону, приподнимаю ее бедра выше, чтобы выйти и кончить на ее подрагивающий живот, но Яна не позволяет, резко садится на меня в кульминационный момент. С рычанием изливаясь глубоко внутри, еще ничего не соображаю.
И даже после этого она не срывается с меня в панике, а замирает, утыкаясь мне в шею, обжигая кожу частым дыханием.
Ласкаю кончиками пальцев ее подрагивающие бедра, спину, плечи, перебираю волосы и дышу, травясь моей королевой снова и снова.
— Люблю, — шепчу ей на ухо, целую в волосы. — Очень… Очень… Очень… — снова признаюсь, снова все кидаю к ее ногам. Только пусть возьмет.
Проходит несколько минут. Яна до сих пор сидит на мне, и я до сих пор в ней. Мозг включается, до меня только сейчас доходит, что она разрешила мне кончить в нее. Сама... А это значит…
— Яночка, — отстраняю ее от себя, заглядывая в глаза. — Это что сейчас было? — шепотом спрашиваю я.
— Что? — улыбается, хитрая. Нежная, игривая, настоящая кошечка. Моя.
— Хочешь родить мне сына? — усмехаюсь, поддаюсь бедрами, напоминая ей, что я до сих пор внутри. Я не против, но, помнится, ее накрывало истерикой от перспективы связать со мной жизнь. Насколько я знаю, контрацептивов она не пьет. — Мы сейчас могли сделать классного пацана.
Хватаю ее скулы, притягиваю к себе, облизывая припухшие от моих поцелуев губы.
— Сейчас – не могли.
— Почему?
— Потому что… — не договаривает, улыбаясь.
— Ой, Яна, что происходит? — заглядываю в ее красивые глаза.
— А почему именно мальчика? Может, девочку?
— Может, и девочку, но мальчика, — усмехаюсь я.
— Ну вот через восемь месяцев и узнаем, — сползает с меня, поднимаясь с кровати.
— Через девять, — встаю вместе с ней, идем в ванную.
— Через восемь, — убедительно повторяет Яна и, входя в душевую кабину, настраивает воду.
— Я, конечно, не женский доктор, но даже я знаю, что беременность проходит девять месяцев, — встаю вместе с ней под теплые струи воды.
— Да никто не спорит, что девять. Но месяц уже прошел… — говорит она, берет пакетик с гелем для душа, выдавливая себе на руки.
— В смысле? — замираю.
— Я беременна, Леван. Примерно месяц.
— Беременна… — чувствую, как ее руки с гелем проходятся по моей груди, плечам. — Ты уверена? — голос пропадает. Нет, я уже давно определился, что хочу от нее детей. Только несколько минут назад сам вещал ей про мальчика. Но сейчас в легком шоке. В хорошем смысле этого слова.
— Да, — уверенно отвечает она. — Ты не рад? Я думала, ты хотел. Нет, ты, кажется, настаивал? — прекращает меня намыливать.
— Яна… — выдыхаю, между нами течёт вода, отключаю ее, чтобы не мешала. — Почему молчала?
Беру ее руки, опускаю себе на грудь, на колотящееся сердце: почувствуй все сама.
— Я сама узнала несколько дней назад. Мне нужно было осознать, — шепчет она мне.
— Яночка… — прижимаю ее к себе. — Ты ведь понимаешь, что я не отпущу тебя теперь ни при каких обстоятельствах?
— Понимаю, я и не бегу.
Я не рад. Радость – это не то слово. Нет, я до сих пор в шоке, мне тоже необходимо время на осознание. На осознание того, что она остается со мной не ради меня, не потому что любит, а потому что беременна.
Может, я загоняюсь, конечно. Определённо, так и есть. Но радость от осознания, что я стану отцом, что эта женщина родит мне ребёнка, смешивается с горечью.
Когда я, мать вашу, успел стать таким чувствительным?
— С тобой все хорошо?
— А похоже, что плохо? — рассматривает меня Яна, когда мы выходим из душа.
— Ну, я не знаю, ты ждёшь ребенка.
— Беременность – это не болезнь. Все хорошо.
— Ты была у врача?
— Когда бы я успела?
— Доедем до места – сходим в частную клинику.
— Леван. Все нормально, пару месяцев я могу никуда не ходить.
— Но мы все равно сходим. Для моего спокойствия. Иди сюда, — ложусь на кровать, утягивая ее с собой. — Развернись ко мне спиной.
Яна без вопросов разворачивается, посматривая на меня с подозрением. Сгребаю ее к себе ближе, прижимаюсь грудью к ее спине, вжимаясь пахом в бедра. Накрываю руками живот, поглаживаю его. Там мой сын.
Черт!
Она родит мне ребенка.
Меня, кажется, только сейчас накрывает полным осознанием, что я стану отцом. Зарываюсь носом в ее волосы, дышу глубже.
Чувствую, как ее теплые ладони накрывают мои руки на животе.
— Ты, похоже, будешь сумасшедшим отцом.
— Хочешь честно? — шепчу ей на ухо. — Я не знаю, каким я буду отцом. Надеюсь, хорошим.
— Я растолстею за беременность, — шепчет она мне. — Гормоны, генетика… — выдыхает Яна. — Долго буду приходить в форму после родов. А если депрессией послеродовой накроет… — как-то печально сообщает она мне. Словно мы и правда не беременны, а больны.
— Ну-ка развернись ко мне? — Поворачивается, в глазах уже депрессия. — В чем печаль?
— Ты просто не представляешь, что такое беременность, гормоны, маленький ребенок, это только в кино красиво, — сглатывает.
— Ну поправишься ты и что? Да я сам тебя откормлю. Любить меньше не стану. Все мое. Гормоны – окей, переживём. Хочешь стану подкаблучником? — усмехаюсь. — Маленький ребёнок… Так мы справимся. Он же наш. Понимаешь? В чем печаль? Тебя это тяготит? Не было в планах строить со мной будущее, разочарована? —
