Сев, он пригладил пальцами свои растрепанные волосы, затем потер большим пальцем лоб.
— Что, голова болит? — спросила она. — Кажется, я напрочь позабыла о том, что с тобой произошло. — Она осеклась, стесняясь спросить. — Так как твоя шея? Укус еще болит?
— Нет, я его почти не чувствую. Лекарство оказалось удивительно эффективным. И я доказал, что вполне здоров, если занимался с тобой любовью. — Он устремил на нее взгляд из-под нахмуренных бровей. — Лили, тебе в самом деле следовало открыться мне.
— Да, я была девственница. Но теперь это уже не важно. Дело сделано, и ничего не изменить.
Нет, он хотел бы это изменить и уже сейчас сожалеет о своей поспешности. Все-таки одно дело, когда перед тобой вдова, имеющая опыт супружеских отношений, и совсем другое — нетронутая девушка.
Сердце ее забилось.
— Не волнуйся, все в порядке.
Лицо Итана вновь сделалось суровым.
— Ой ли? Я взял у тебя то, чего не имел права брать. Ее плечи напряглись.
— У тебя было право, которое я дала тебе, когда согласилась прийти в твои объятия. Ты не взял ничего, что я не отдала бы тебе по собственной воле.
— Возможно, сейчас ты веришь в это, но я соблазнил тебя.
— Насколько я успела заметить, ты соблазнял меня последние несколько недель. Но никогда раньше не обнаруживал ни малейших угрызений совести из-за своих домогательств. Или ты только дразнил меня?
— Разве из сегодняшней ночи следует, что я только дразнил? — задал он скорее риторический вопрос.
— Ну, значит, ты добился своей цели. На мой взгляд, ты должен быть доволен. — Она замолчала, когда новая мысль пришла ей в голову, мысль, которую она заставила себя произнести вслух: — Или в этом и состоит сложность? В том, что мне не удалось доставить тебе удовольствие и ты теперь ищешь вежливый способ сообщить мне об этом?
Остро сознавая свою наготу и уязвимость, которую внезапно ощутила, Лили села и потянулась за рубашкой. Старательно отводя от него глаза, она надела ее через голову так быстро, как только сумела.
— Что за нелепость? — пробормотал он. Обхватив ладонью ее руку, он легонько потянул девушку лицом к себе. Когда она отказалась поднять глаза, положил согнутый палец под подбородок и вынудил ее приподнять голову. — Ты доставила мне огромное, потрясающее наслаждение. Никогда ни на секунду не сомневайся в этом.
— Тогда…
— Я обесчестил тебя, Лили, но делать этого не собирался.
Итан надолго замолчал, взвешивая свои следующие слова. Сделав глубокий вдох, словно решившись на что-то, он вновь встретился с ней взглядом.
— Выходи за меня замуж. Позволь мне вернуть тебе твою честь.
Ее губы приоткрылись в потрясенном вздохе. Выйти за него! Силы небесные, она ожидала какой угодно реакции, но только не этой. Какое-то теплое чувство растеклось у нее в груди, приятное волнение, вызванное его галантностью. Но так же быстро эти эмоции остыли, и логика напомнила ей, что его предложение пришло не от нежных чувств с его стороны, а скорее из чувства долга и — какой бы унизительной ни была эта мысль — вины. Но этого ей не надо. Кроме того, она ведь не собирается выходить замуж. Ни за Итана, ни за кого-то другого.
— Значит, ты веришь, что брак может восстановить мою честь? — спросила она. — Так кто же из нас говорит нелепости?
Он насупил брови.
— Я пытаюсь поступить правильно.
«Знаю», — подумала она, подавив внезапный усталый вздох.
— А я считаю, что в этом нет нужды. Моя честь не погублена, по крайней мере в моем понимании.
Он сжал челюсти.
— Я взял твою девственность.
— Против этого не поспоришь, — колко ответила она, поерзав от легкой саднящей боли между ног, которая уже давала о себе знать. — Но это не означает, что нам надо приковывать себя друг к другу.
— Ты не понимаешь…
Она вырвала у него свою руку, затем вскинула ее.
— Нет, это ты не желаешь понять. Тебе никогда не приходило в голову, что я могу не хотеть выходить замуж?
— У тебя теперь нет выбора.
— Почему же? Никто не знает, что мы были здесь вместе…
Он засмеялся с явной издевкой:
— Ну да, за исключением твоих слуг, которые видели, как мы вместе уезжали вчера утром. Моей челяди, которой известно, куда я направился, и любых друзей или знакомых, с которыми мы могли поделиться своими планами на день. А больше никто.
Она чуть заметно надула губы.
— Совсем не обязательно так раздражаться.
— Да я лишь напоминаю факты.
Протянув руку к своей подушке, он кулаком ударил в середину и, улегшись поудобнее, пристроил голову во вмятине. Внезапное выражение усталости промелькнуло у него на лице.
— Я достану специальное разрешение, когда мы вернемся в город. Мы поженимся в конце недели.
В конце недели! Она ощутила легкую панику.
— Не думаю, что это хорошая мысль.
— Ложись, Лили, и поспи немного.
Он закрыл глаза, словно вопрос был решен.
— Я не выйду за тебя, Итан.
— К утру ты передумаешь.
— Может, мне следует выразиться по-другому. Я не хочу выходить за тебя замуж.
Его глаза распахнулись, какая-то вспышка, которая, как ей подумалось, могла быть болью, промелькнула во взгляде и исчезла.
— Я как-то не предполагал, что брак со мной может представлять такое тяжкое бремя. Как только ты станешь маркизой, уверен, твои сомнения исчезнут.
— Бога ради, не нужно драматизировать. Я не имела в виду, что не хочу выходить замуж за тебя лично. Просто я вообще не желаю выходить замуж. Ни за кого!
Он вскинул бровь:
— Почему? Вдовы обычно не прочь обзавестись новым супругом.
— Я не из их числа. Брак не для меня.
— Судя по твоему рассказу о первом браке, ты, собственно, и не была замужем. Можно так считать.
— Я была замужем достаточно, чтобы понять, что больше этого не хочу, — отрезала она. — И если ты хорошенько подумаешь, то поймешь, что нет причин соединять наши судьбы. К тому же ты хочешь этого не больше, чем я.
Последовала долгая пауза.
— Почему ты так считаешь?
— Согласись, что вряд ли можно расценивать твое предложение как выражение вечной любви и верности.
— Так ты хочешь любви? Если в этом причина твоего отказа…
— Нет, Итан, я просто хочу оставаться такой, как есть, — незамужней и независимой. И это не так уж плохо. Я… вдова, и до сегодняшней ночи ты считал, что я женщина, которая спала по крайней мере с одним мужчиной. В свете полагают то же самое, и если ты не собираешься вывести леди и джентльменов из этого заблуждения, они будут продолжать считать меня женщиной, имеющей сексуальный опыт.
— Да, но…
